Призраки не умеют лгать

В переводе «телохранитель», как от угрозы извне, так и от саморазрушения. Если с первым кристалл справлялся блестяще (Сёма даже зимой под лёд проваливался, и ничего, выбрался, ни разу не чихнув), то со вторым были явные проблемы. Сосед пил основательно.

Сам мужик называл свой образ жизни протестом против общества, против предопределённости, сопровождающей всех жителей Империи камней. Глупец. Протестуй, не протестуй, а жить на земле, где покойникам в ней не лежится, согласно записям в реестре, без кад-артов нереально.

Я села к столу и поймала жалобный, голодный, а, главное, абсолютно трезвый взгляд Сёмы.

– Баб Варь.

Варисса словно ждала этой просьбы. Повернувшись, она грохнула о стол ещё одну тарелку. Несколько капель оставили некрасивые отметины на бежевой клеёнке. Сосед тут же пристроился рядом.

– Жалеешь? – принялась рассуждать бабка.

Сёма никак не отреагировал на рукоприкладство, разве что прихлёбывать стал интенсивнее.

– И всё равно хорошего мало. Здоровый лоб, вечером, да к девице…

Польщённый Сёма неразборчиво хрюкнул, заслужив ещё один подзатыльник. Я пожала плечами. Вот было бы хорошо, может, парни шарахаться перестанут. Хотя вряд ли, кад-арт любые слухи пересилит.

– Он у тебя пузырь разбил, – грустно сказала Варисса. – Вонища теперь.

Я вопросительно подняла бровь. Семафор с болью в глазах кивнул.

– А всё твоя приблудная… – Запал у бабки прошёл, и она присела рядом, задумчиво подперев щёку кулаком. – А может, брешет?

Мужик возмущённо дёрнулся, но промолчал, вовремя втягивая голову в плечи, и хрупкая морщинистая рука загребла воздух.

– Ленка, хвост ведь на всю жизнь, – грустно заметила Варисса.

Я с сомнением посмотрела на соседа, но тот не отвлекался от тарелки. Что-то тут не сходилось: Эилоза была со мной. Даже призрак не может находиться в двух местах одновременно. С кем столкнулся сосед и кого испугался? Бабка права, это хвост. Но он у меня один.

Звонкий стук ладошек об пол отвлёк её от тягостных раздумий. В кухне появился годовалый Арти. Фиолетовый камешек волочился по полу на простой белой верёвке. Мы не заметили, как стих плач.