Призраки не умеют лгать

– Радушен и весел, как всегда, – донеслось в спину бурчание Гоша.

Дмитрий взял у дежурного ключи, знаком велев тому оставаться на месте. Он хотел всё сделать сам. Пришла пора для второго раунда.

Он собирался будничным тоном сообщить ей о случившемся и переждать показную истерику здесь в камере. Дать время, минут пять, пока они минуют пару коридоров и лестничный пролёт, чтобы она собралась с силами перед допросом. Сознательно дать ей чувство преимущества, надежду на то, что удастся выкрутиться, иначе она совсем не станет говорить.

Она проснулась раньше, чем он вошёл. Села и прижала одеяло к груди. Чистые длинные волосы рассыпались по плечам, на концах кокетливо завиваясь колечками. Да, она вымылась. Он сам принёс ей вещи и открыл душ. Голубая пижама с белыми тесёмками. Полосатые пушистые тапочки у кровати. Что ещё может понадобиться в больнице? И огромные глаза, спокойные, возможно, немного любопытные. Злость, так и не выплеснутая, но никуда не ушедшая, горькой желчью поднялась к горлу.

Дмитрий схватил девушку за руку и стащил с кровати. Она вскрикнула. Одеяло упало на пол. Она потянулась за ним, но он наступил на угол, оставляя на сером казённом белье чёрный отпечаток подошвы.

Псионник выволок её в коридор. Девушка не успела надеть свои чистенькие мягкие тапочки и семенила за ним босиком, едва поспевая за широкими размашистыми шагами. Вид маленьких, очень маленьких, как у куклы, ступней на старом потёртом линолеуме доставил ему осязаемое эстетическое наслаждение.

Дежурный позволил себе лишь недоумевающий взгляд им вслед. Все знали: когда Демон работает, лучше не мешать. Тем более, он никогда не пересекал черту. По крайней мере, в тех рамках, что отличают человека от животного, его самого от объектов. Хотя некоторые не были в этом так уверены.

В кабинете он швырнул девчонку на диван.

Ребята оторвались от бумаг, разложенных на столе, но промолчали. Они тоже умеют работать.

– Хочешь знать, к чему привело твоё упрямство? Хочешь? – тихо, словно он не был взбешён, сказал псионник и, выхватив из лотка ещё тёплые фотографии, швырнул ей в лицо. Размашисто. Веером. Чтобы они разлетелись по всему дивану. Чтобы она видела.