Призраки не умеют лгать

– Блуждающий? – спросил Дмитрий, натягивая кроссовки.

– Не определён.

– Причины присвоения категории?

– Мой приказ.

– Но… – мужчина накинул куртку и открыл дверь.

– Дима, – начальник замялся. – Считай это моей личной просьбой.

– Адаис Петрович, я не смогу отмазать убийцу. – Дверь захлопнулась, щёлкнули автоматические замки.

– И не надо. Просто разберись, как делаешь это всегда. Тихо, без огласки. Согласен?

– Да.

Начальник отключился, когда Дмитрий уже садился за руль.

Пятая категория.

Первой в службе контроля он увидел Эми, которая кокетничала с дежурным.

– Давай, я сама ему передам? Ничего не случится, – ворковала девушка, легонько водя пальчиком по пластиковой папке, в нескольких миллиметрах от руки парня. – Ты же видел, это я её сюда привезла.

Пальто на Эми распахнулось, и сильно декольтированное платье не оставило больших возможностей для полёта фантазии.

Дмитрий, привлекая к себе внимание, встал рядом и вопросительно поднял бровь. Дежурный так же молча двинул кусок пластика в его сторону.

– Где? – спросил псионник.

– В двести шестнадцатой.

Девушка фыркнула и отвернулась, потеряв к дежурному всякий интерес. Папка с делом по закрытой категории перешла в другие руки.

– Демон, да погоди же ты.

Идя по коридору, Дмитрий чётко различал догоняющий его стук каблучков.

Псионник остановился перед дверью в середине коридора с медной табличкой «216».

Эми облизнула ярко накрашенные губы, не зная, как начать разговор. Не просто так коллеги переименовали панибратское Димон в трагическое Демон.

– Отдай это дело мне. – Голос девушки звучал максимально просительно и с придыханием. – Мелочь ведь, тебе теперь не по чину. А для меня это шанс!

Ручка повернулась, дверь приоткрылась.

– Нет.

– Тогда давай вместе, а? Ты же знаешь, какой доброй я могу быть. И благодарной… – Эми подалась вперёд и провела рукой по его плечу.

На минуту Дмитрий позволил себе поддаться, вдохнуть чуть горьковатый запах её духов, позволил воспоминаниям вынырнуть из глубин памяти. Он знал это тело, было время, ночами напролёт обнимал его, пробовал на вкус. Тогда он не смог сопротивляться идущему от этой женщины соблазну, был опьянён им.