На неведомых тропинках. Шаг в темноту

Твердая поверхность ножа тут же впилась в кожу лодыжки, а когда я подвигала ступней, съехала куда-то вбок, стало еще больнее. Надо было хоть примотать его чем-то что ли, хоть резинкой какой.

– Все нормально? – спросила Пашка, и я едва не подпрыгнула, уж очень тихо она подошла.

– Ага, – я тряхнула ногой и страшное оружие против нечисти вообще провалилось к ступне, – прекрасно.

Я подняла рюкзак, сняла с вешалки ветровку и, стараясь не прихрамывать, вышла из дома. Н-да, через всю дверь шла широкая трещина, засов был выгнут и почти вырван с мясом.

– Ремонт я оплачу, – выходя следом, сказала Пашка, ни капли сожаления в голосе, лишь голая констатация факта.

По первости дверь мне сносили часто, теперь уже реже, примерно раз в полгода, и далеко не все были столь любезны, чтобы возмещать расходы.

Староста встретил нас неприветливо, по встрепанную макушку закопавшись в книги, тетради и отдельные исписанные символами листочки. Монитор компьютера выглядывал из этого хаоса, ожидающе помаргивая курсором.

– Я занят, – рявкнул он, когда Пашка так же бесцеремонно, как и ко мне, открыла входную дверь. Разница в том, что он свою не запирал.

– Семеныч, – словно не слыша старика, требовательно позвала она.

– Принимаю ставки на то, сколько эта дура продержится. Хочешь поставить? Валяй. Нет? Я занят, – сказал староста.

Собственно, он ответил. Можно было уходить. По мне, так и заходить не стоило.

– Не зли меня, ведьмак, – почти зарычала явидь.

– Сама подумай, – вздохнул он, – что я могу? Телефонов в Filiideterra нет, а если бы и были, я не Седой демон, чтобы они передо мной отчитывались.

Его глаза были черны, как ночь, что в контрасте с полностью седой головой производило пугающе отталкивающее впечатление. Обычно глаза к старости выцветают или утрачивают остроту. Староста был другим, осанка, подтянутая фигура, большие рабочие руки. Сколько ему? Выглядит на пятьдесят, на «хорошие» пятьдесят.

Я не выдержала, отвернулась. Пашка права, это не заняло и пятнадцати минут, от силы десять.

– Знаете, – уже на пороге догнал меня его голос, – у Ленника дочка там, а у Константина – сын. Нет? Вот и я не знаю.

Я обернулась, но Семеныч уже зарылся в свои бумаги.

– Не уговаривай, – сказала я Пашке, когда мы вышли от старосты.

– Дом Баюна все равно по пути.

– Ага.