Популяция

Переговаривались между собой, что из такого места уходят совсем без ответов, а вопросов только прибавилось. Дед вдруг вскинулся:

– Подождите, я ж дневники забыл! Свои дневники и портфель, он новый, жена голову оторвёт! – и проворно, не по своей стариковской немощи, скрылся в проёме разбитой двери. Мужики остались ждать. Вернётся.

Повисла пауза в шёпоте, а за ней тишина. И в тишине они услышали шорох за чёрной кучей горелых тел. Там кто-то был. Миша подался вперёд посмотреть и буквально отскочил обратно. Из-за кучи вышел медведь.

Животное привыкло – где люди, там еда. Вот и вернулся в свой институт, чтобы глодать тех, кто когда-то кормил его.

Миша вытащил пистолет, Алексей нервно шептал:

– В глаз ему целься или в пасть, если сразу не убьёшь, только хуже будет…

В это время дед вылез из двери и бодро поскакал по лесенке вниз, тряся портфелем в морщинистой тонкой руке. Медведь встал на задние лапы, замычал. Дед, будто не замечая зверя, продолжал спускаться. Тогда косолапый в два прыжка подскочил к старику, тяжело опёрся на задние лапы, а передними толкнул.

Огромные когти полоснули по голове, груди, животу, брызнула тёмная кровь. Миша запаниковал и выстрелил, раз, два, три… Он бы всю оставшуюся обойму разрядил напрасно, если б Алексей не треснул ему по руке. Медведь как-то тоненько визгнул и побежал подальше от института, через парк.

А дед лежал на ступеньках. Сейчас он был очень похож на те куски, что кормили собой чёрную плесень в аквариуме. Живот его был вскрыт, сизые кишки вывалились наружу, голова была располосана наискось, у виска болтался на ниточке вытекший мешочек глаза, по ступенькам текла речка крови.

Олег поднял портфель и стёр рукавом жирные алые брызги. Открыл. Внутри лежало несколько мятых толстых тетрадок.

12.

До дома мужики добрались совсем поникшими. Страх накатывал волнами. Такого насмотрелись. Что лучше б развидеть и забыть. Туловища, головы, копошащееся хищное месиво, медведь и разодранный им полоумный старик. Стоило глаза закрыть, как всплывал какой-нибудь жуткий кадр из прошедших суток.

Олег пошатывался, сжимал в руке ручку портфеля. Думал, как хорошо было бы, если б док понял и всё объяснил. И из этих объяснений стало бы понятно, что делать. Хотя… Что делать они вроде коллективным разумом дошли. Зачем тогда знать? Так и метался Олег всю дорогу от мысли к мысли. Голова раскалывалась.

Дома новости были не лучше. Павлик разболелся совсем, кашлял, пускал из ноздрей зелёные пузыри и температурил.