МыШли. Литсемья ИнгузАнВэ

Чуть в отдалении следовала процессия из пяти тёмных электромобилей. Все они двигались со скоростью размеренного шага, а редкие прохожие на тротуарах печально и отстранённо провожали взглядом траурный караван. Он плыл недалеко от парка, который ещё вчера был красивее. Просто за ночь ветер сдул все листья, дождь полил их и оставил валяться под ногами вместо конфетти рядом с грязной заваркой луж. Парк состарился ещё на один год, облысел, стал призрачным, похожим на кладбищенские аллеи. Широкие окна серого здания долго провожали своего прежнего хозяина.

Дом замёрз, подвал опустел. Осень забрала себе летние дожди, лужи присвоили одеяло из листьев.

Уже на кладбище по капотам забарабанил дождевой марш, сливаясь с похоронным. Капли стекали с полированной поверхности, воссоединяясь с лужами. Открыли катафалк, вынесли гроб. Капли солидарно прекратили падать. Илья вышел из машины, следуя по последней тропе отца. Молча и отстранённо шагал сын по земле, готовой безразлично принять очередное тело.

Так и не узнал своего отца. Зачем было расставаться для учёбы? Чтобы потом приехать за день до смерти?

Появился корреспондент местной газеты – худенькая брюнетка, одетая во всё чёрное и с тёмными накладными ногтями. Она поднесла диктофон к губам, как будто накрашенным чернилами, но, передумав, убрала в карман. Машина увезла корреспондента, дождь снова закапал. Эта готичная брюнетка знала Илью – они были одноклассниками – но не смогла взять у него интервью, не хотела лишний раз напоминать об утрате, хотя понимала, что получит выговор в редакции.

Старый дом в очередной раз перешёл по наследству. Почти ничего не изменилось, но теперь машины стали появляться чаще и безо всякого расписания. Парк за бетонной стеной оживился движением. Прохожие оделись потеплее и снова вышли на прогулку. Но сын гения до сих пор не мог прийти в себя от потери и смотрел на людей только через стекло. Сидел на скрипучей кровати в комнате на втором этаже и молчал.

Неторопливо наступала зима. Уходя из холодной комнаты, которая когда-то была его детской, Илья случайно взглянул на календарь, где отец обводил кружками прожитые дни:

– Вот уже и девять дней, а этот кусок картона всё ещё здесь, – Илья хотел выкинуть календарь, но вместо этого бережно взял его и положил в тумбочку. Сегодня сыну гения предстояло идти на званый вечер, посвящённый открытию нового корпуса университета, где преподавал отец.