Санта для плохой девочки

А я, словно очутившись в детстве, снова показываю язык, а Санта грозит мне пальцем, приговаривая: хо-хо-хо!

– Это Рождество будет идеальным! – цежу сквозь зубы, смотря на Санту. – И никто мне его не испортит! Даже чертов Санта-Клаус!

Толкаю тележку и выезжаю из рядов, как тут же ощущаю сильнейший удар, отзывающийся в моих ладонях. Но худшее не это. И даже не приподнимающаяся и опускающаяся голая задница моего бойфренда, застрявшая навеки в моих мыслях, а чертовы яйца. Уже не моего бойфренда, а всего лишь куриные.

– Черт, мои яйца! – восклицаю я, когда вижу это стекающее безобразие по решетке тележки.

– Обычно так кричат мужики, но вы на мужчину никак не похожи, разве что на очень красивого и миловидного, – звучит со стороны, и я поднимаю взгляд на виновника сего «торжества».

– Вы разбили мои яйца! – возмущенно произношу я.

– Вообще-то, это вы врезались в меня, бубня что-то про Санту.

– Вы подрезали меня! – Даже топаю ногой, а после вздыхаю, смотря на яйцевое безобразие. – Вы угробили мой эгг-ног!

– О-о-о. – Мой «новый приятель» смотрит на внутренности моей тележки. По железным прутьям уже начали стекать яйца, капая на пол. – Никогда не думал, что эгг-ног так выглядит.

– Считаете себя остроумным? – фыркаю я и с прищуром смотрю на парня.

Только сейчас осознаю, насколько симпатичным оказался потрошитель яиц. Ладно, просто красавчиком.

– Иногда такое говорят, да. – Идеальные губы растягиваются в широчайшей чеширской улыбке, с рядом белоснежно-жемчужных зубов.

– Поздравляю, это неправда, и купите права на тележку, – бубню я, а со стороны снова доносится звон колокольчиков, и я вместе с Сантой проговариваю в насмешливой манере «хо-хо-хо», при каждом звуки покачивая головой из стороны в сторону.

– Вряд ли их где-то сейчас продают, может быть, в следующем году, и я обязательно продемонстрирую вам свои умения, – издевается нахал.

– Демонстрируйте свои умения кому-нибудь другому, – рычу я и даю попятную, утягивая за собой тележку. Хватаю очередную упаковку яиц, –едва ли в верхней хоть что-нибудь осталась целым, – и кладу в тележку.

– Другие не жаловались на мои умения, только вы, – произносит мужчина, когда я снова двигаюсь вперед.