Брюсов и Петровская: психология отношений

Брюсов уезжает в Тарусу, где принимается за большой роман, под названием «Огненный ангел», и в письмах постоянно намекает, что посвятит его своей Нине. Тут всё очень похоже на хорошо обдуманную попытку смягчить неизбежное расставание, после заранее принятого решения.

И несмотря на то, что некоторые исследователи восхищаются «исповедальной искренностью», которой Брюсов в письмах той поры, по их мнению, достигает, вчитавшись внимательнее, отчасти можно в этом засомневаться.

Невольно изумляешься изощренности, с коей он отмахивается от своей возлюбленной, как упорно уклоняется от свиданий.

Он получает все письма. И всё читает. И пишет в ответ даже больше! Пишет помногу, за потоком слов искусно скрывая почти полное отсутствие чувства. «Девочка! желанная! близкая!..», «Девочка, милая, дорогая, маленькая!». «Милая! светлая! мое счастье! мой праздник! мое всё!»

Восклицания повторяются от послания к посланию. Однако с ней такое не проходит – слишком хорошо чувствует слово. И абсолютно всё понимает – с подобным в своей жизни Брюсов ранее не сталкивался…

Её письма искренни, в них надежда и боль, но в то же время они трезвы.

И весьма рассудительны – это существенно, это нужно запомнить.

Вот Брюсов уверяет, будто не может с ней встретиться из-за накопившихся дел, из-за романа, который взялся писать, где она, по его словам, послужит прототипом главной героини. И при этом пытается изо всех сил ей внушить, будто духовная составляющая отношений гораздо значительней и важней обыденной, земной. Простите, но тут мэтр символизма просто смешон: он пишет это молодой женщине, мечтающей о совместной жизни, уже реально к такой жизни примеряющейся, целый год строящей планы! Возникают невольные сомнения в искушенности нашего героя по женской части…

Самое интересное, что Нина Ивановна порой даже уступает.

Она делает вид, будто ему верит! Она подстраивается под него (лишь бы не потерять!), подчас даже подхватывает стиль его, а в отдельных местах даже подражает – видно, как хочется ей ему угодить…

Но Брюсов изо всех сил старается держать «бедную Нину» (почти по-Карамзину!) на расстоянии.

Он мог бы просто не отвечать на её письма. Либо внести определённость, дав понять, что всё кончено. И это бы было честнее – он ведь писатель, большой писатель – нашел бы слова помягче.

Потому что, определенность всё равно лучше. Хотя бы тем, что человек не строит себе иллюзий, не возводит воздушных замков, не додумывает за другую сторону – голова кругом у него не идет.