Жрица

Он покорно пил, даже не морщился, хотя у Софен любой напиток чем действеннее, тем более отвратителен на вкус. Глотал маг с трудом и, когда лечебная гадость закончилась, мелко дрожал от слабости.

– Теперь спите. – Я промокнула губы и влажный подбородок чистым полотенцем и осторожно уложила мага обратно.

Наверно, другая на моём месте вела бы себя мягче. Постаралась бы успокоить, отвлечь, заговорить о чём-нибудь нейтральном. За годы, проведённые в храме, мне не раз доводилось видеть, как выхаживают больных жрицы, обращаясь с выздоравливающими, словно с родными детьми.

Слава Предвечной, маг отключился, едва его голова коснулась подушки. Не представляю, из чего состоят сборы Софен, действуют они безотказно. До рассвета можно ни о чём не волноваться и тоже спокойно спать. Не тут-то было. Не успела я выйти в коридор, как услышала топот.

– Госпожа Карен! – загромыхал бас Скойша. – Там за вами пришли!

– За мной? – искренне удивилась я и последовала за послушником.

У входа в храм поджидал дородный мужчина – явно городской и зажиточный. Короткое пальто из добротного сукна поблёскивало серебряной нитью, на ногах лаковые полусапожки. Рядом в тёплой шали, поспешно накинутой поверх домашнего платья, зябко переминалась Айшет. При моём появлении мужчина побледнел, но справился с испугом.

– Карен, – нерешительно произнесла главная жрица, – тут вот господин Бериш из Дзауга пожаловал. Просит дать новорождённой благословление Предвечной.

– На ночь глядя? – подозрительно осведомилась я. – Провести обряд, запрещённый императором?

– Госпожа жрица, император может чудить, как ему вздумается, – низко поклонился мне Бериш. – Однако магия милости Предвечной не заменит. Доченька у меня родилась, единственная, долгожданная, от любушки моей! Наследница всего состояния! Неужто я должен лишить её расположения Праматери ради чьей-то прихоти?!

Я полувопросительно глянула на Айшет.

– Тебе решать, – ответила жрица. – Ни Лиара, ни Рейша дорогу верхом не выдержат, о Софен нечего и не говорить.

За Беришем переступал с ноги на ногу огромный вороной жеребец, намного крупнее обычной лошади, от ноздрей которого валил пар. Чистокровный гиразец, такой двоих свезёт, а то и троих, если третий подросток или ребёнок. Седло специальное, двойное. Я представила, как робкая целомудренная Айшет прижмётся к спине незнакомого мужчины, и кивнула.

– Сейчас накину что-нибудь и поедем.