Жрица

– А вы откуда, Карен?

– Из Грэнша. Это крупный торговый центр на востоке Рагара.

– Моя семья жила в Ско?нше, небольшом городке на границе с Аскошем. Когда начались волнения, дед перевёз всех в Иркен. Я так и не привык к столичной суете… Ваши родители не были против того, что вы приняли служение?

– Моего отца казнили восемь лет назад – за покушение на жизнь императора. Маму я не помню, она умерла, когда я была совсем маленькой.

– Простите… – Маг с шумом выдохнул воздух. – Видимо, рядом с вами я становлюсь не просто идиотом, а идиотом бестактным.

Что бы ни ляпнул, попадаю по больному.

– Не расстраивайтесь. Ещё как минимум день я буду поить вас отваром, а из мести попрошу Софен добавить туда что-нибудь особенно мерзкое. – Я нашла в себе силы улыбнуться. – Идёмте в дом, становится совсем холодно.

– Я не замёрз.

– Зато я замёрзла. Отсутствие регуляции температуры тела и всё такое, – передразнила я его.

Маг рассмеялся.

– Интересно, – окинул он меня внимательным взглядом. – Какая вы были раньше?

– Надменная, избалованная золотоволосая и голубоглазая красавица, – издевательски ответила я.

 – Довольны?

– Вполне. – Он поднялся и неуклюже подставил мне локоть.

Идя с ним под руку к храму, я подумала: самая злая ирония в том, что я не соврала.

Жрица должна всегда говорить правду.

***

Мелна умерла ночью. Я принесла ей завтрак и обнаружила, что жрица лежит на заправленной кровати в самом нарядном из своих платьев. Руки покойной были сложены на груди, глаза закрыты, на губах застыла умиротворённая светлая улыбка.

«Я – осенний лист, Карен…»

Лиара, не стесняясь, рыдала в голос, Софен размазывала непрерывно бегущие дорожки слёз. Они провели вместе с Мелной полвека, помнили друг друга молодыми и переживали тяжелее остальных. Рейша то и дело вытирала платком глаза. Азира и Найда притихли и стояли с непривычно серьёзными лицами: смерть Мелны стала первой смертью жрицы в нашем храме с тех пор, как девочки приняли служение.

Миран неожиданно для всех принёс букет поздних диких хризантем, мелких сиренево-сизых цветочков в оправе ажурных колючих веточек.

Я совсем забыла, что они росли на полоске сорной земли между огородом и садом. Поступок грубоватого послушника, вложившего цветы в иссохшие тёмные пальцы покойной, тронул меня куда больше, чем я хотела показать. Скойш молился: его губы размеренно шевелились.

Айшет приложила ладони к рукам усопшей, белый мягкий свет окутал тело – и растаял. Осталась пустая смятая постель.