Жрица

Мы въехали во двор богатого особняка. Бериша ждали. Молодая женщина в меховой накидке, наброшенной на роскошное платье, метнулась к нам с крыльца, держа в руке фонарь.

– Бери, как ты долго! Я вся извелась! Где жрица?

Не дожидаясь помощи, я спрыгнула на мелкий гравий двора.

– Доброй ночи, госпожа.

Свет упал на моё лицо. Женщина отшатнулась, пальцы её руки сложились в знак, отгоняющий зло. Затем она овладела собой.

– Доброй ночи, госпожа жрица. Пожалуйста, скорее проходите в дом.

– Благодарю, госпожа.

– Идёмте, я покажу.

Великолепная ванная комната напомнила о детстве. Уже тёплая вода подавалась по трубам, грязная уходила в слив. Мелькнуло непозволительное желание ополоснуться целиком: в храме вода текла только холодная, почти ледяная, мы таскали её вёдрами на кухню, кипятили, затем разбавляли в тазах. Старая система подогрева летом вышла из строя, а нанимать мага нам было не на что. К сожалению, пришлось ограничиться тщательным мытьём лица и рук.

Хозяйка ждала за дверью. Не молодая, но славная, с нежной чистой кожей, приятными чертами лица и милой улыбкой. Её первоначальный шок от моего вида прошёл – не важно, как выглядит жрица, главное, что отважилась нарушить императорский запрет.

– Благодарю вас, госпожа, что не побоялись приехать! Майша – наше с Бери чудо! Мы шестнадцать лет пытались завести ребёнка, и вот Предвечная наконец-то услышала наши молитвы.

– Заводятся блохи на собаке, – тихонько буркнула я под нос так, чтобы счастливая мать не услышала, и добавила громко: – Благодарите не меня, а Предвечную, жрицы исполняют её волю.

Малышка и впрямь была чудесная – спокойная кроха двух денниц от роду, сладко сопящая в колыбели. Игла в сердце опять заворочалась. Так могла бы выглядеть моя дочь, появись она на свет. Единственное, за что я не проклинала Вэ?шира. Встав на колени возле колыбели, я приложила ладони к груди ребёнка. С моих рук слетела и закружилась весёлой метелью россыпь сияющих огоньков, комната наполнилась звуками музыки, далёким чистым вокалом, звонким смехом и аплодисментами.

– Ваша девочка наделена артистическим даром, – обрадовала я потрясённых родителей.

Бывало, в хороводе огней слышался плеск волн, перестук станков, шелест тканей, рыночный гомон, шум мастерских, визг пилы, уханье кузнечного молота. Шуршали страницы книг, звенели монеты, грохотали заклинания, звучал орган.