Арин

Итлунг был жив! Его привезли в мой Лес и в полной уверенности, что никто и никогда не найдёт этой могилы, закопали ещё живого – при такой мысли у меня поползли мурашки. Может, и мне не стоило её находить?

Я вздохнула.

Наверно, да. Но и закопать обратно в землю кого бы то ни было живьём я не в состоянии. Что остаётся? Перепрятать и бежать домой за повозкой. Так я и сделала. Тело оказалось гораздо тяжелее, чем выглядело, мне удалось дотащить его лишь до куста веренны. Для надёжности я прикрыла его ветками и мхом, за которым не поленилась сбегать подальше.

– Нужно запрягать телегу. Я откопала в лесу итлунга. Он едва жив и нуждается в помощи.

Отец быстро глянул на меня и отложил топор, который держал в руке. Но идти к конюшне не торопился.

– Что значит «откопала»?

– То и значит! Вырыла, достала из земли! Какая разница?

Он укоризненно покачал головой.

– Может, ты всё же объяснишь мне, что произошло?

Видя, что отец не тронется с места, не услышав из моих уст подробное изложение произошедшего, я топнула ногой, но безрезультатно. Пришлось терпеливо пересказывать то, чему я стала невольной свидетельницей, попутно признаваясь в своём любопытстве и его результатах. Отец внимательно слушал, слегка склонив голову. Когда я закончила – помолчал, поглядел на мои ободранные руки. И вдруг произнёс – негромко и очень серьёзно:

– Ты уверена, что тебе стоило лезть в эту историю, Арин? Пусть кланы итлунгов разбираются между собой.

Я опешила.

– Папа, да ты что?! Хочешь, чтобы я оставила его там умирать? Ты мне ещё его обратно зарыть предложи!

– Нет, – вздохнул отец, – не предложу.

Он понуро повернулся, вывел из конюшни Ди?лку, самую смирную нашу кобылу, ловко и быстро запряг её в повозку. Я, прихватив старое одеяло, мигом взобралась на козлы.

Доро?гой мы молчали. Так же молча перетащили итлунга в возок и вернулись восвояси. Пару раз отец порывался заговорить со мной, но не решился, хоть я и не противилась. Мою находку он отнёс в самую подходящую комнату – конечно же, мою, поскольку она располагалась на первом этаже, ближе прочих к выходу, и её единственное окно скрывали густые заросли жасмина.