По пути в вечность

– Ну? Где моя грамота? – вместо приветствия сухо произнесла она, считая, что в её голосе сейчас звучит достаточно недовольства.

– Да вот она, здесь.

Он протянул ей, аккуратно уложенный в новенький, прозрачный файл, документ. «Ну, надо же, какой педант – упаковал еще!», – подумала Таня, а вслух добавила:

– Спасибо, конечно, но мне пора. До свидания.

– Сто-о-оп! А отблагодарить?

Он не дал ей уйти, вновь оказавшись перед ней.

В этот момент Таня по-настоящему пожалела, что рядом нет Леры, которая с легкостью не только цепляла парней, но и отцепляла их, как надоедливые шарики репейника.

– Ну, что еще? – потухшим тоном спросила недовольная девушка, – Мне, действительно пора на вокзал, за билетом. Что Вам, шоколадку надо, что ли? Так я принесу в следующий раз.

– Шоколадка, конечно, не помешала бы, но раз её нет, то придется откупаться мороженным. За мой счет, разумеется.

Он снова смеялся над ней, и у неё уже не было никаких сил противостоять его обаянию. Она только махнула рукой, и собралась идти по направлению к метро, как рядом с ними раздался женский голос:

– Саш, ну что, ты ко мне? Или куда подвезти тебя? Вон, Мишка, на машине подъехал.

Таня не успела опомниться, как на шее у Александра повисла высокая, под стать ему, очень симпатичная девушка. Краем глаза Таня видела, как она спустилась с того же корабля, что и Александр. Она поцеловала его в щеку и тут же вытерла рукой оставленный след от губной помады. Он, нисколько не смутившись, бодро отвечал:

– Свет, на вокзал подбросите нас с сестренкой? Билет надо купить.

Девушка бегло посмотрела на Таню с высоты своих шпилек, как будто только что её заметила. По её лицу скользнула едва уловимая тень недовольства, во всяком случае так показалось Тане, но тут же расплывшись в широкой улыбке, она произнесла:

– Да, конечно. Садитесь.

Не успела Таня опомниться, как оказалась в салоне незнакомой машины, с совершенно незнакомыми ей людьми. Мама была бы в ужасе, узнай она об этом! И что всё это, вообще, значило? Александр, не моргнув глазом, представил её своей «сестренкой», даже голос у него не дрогнул, вот ведь нахал! Да, права была мама, когда называла всех моряков «бабниками».

Глядя в окно машины, она видела, как мимо проносились фасады старинных зданий, украшенных лепниной.