Дайте мне белые крылья

Что его это не остановит и не испугает, и он все также будет ждать ее каждый вечер на том же самом месте. А сегодняшний разговор лишь дал ему больше уверенности и сил. Ведь нет ничего сильнее, чем загадка в девушке и желание ее разгадать. Если бы она прошла мимо, время сделало бы свое – рано или поздно он бы сдался и смирился с мыслями, что ее никогда и не было. А потом бы вернулся в рутину рабочих дней, растущих стопками отчетов и листов, познакомился с очередной Мадиной и как-то бы забыл обо всем.

Азат практически на ходу извинился перед персоналом за причиненные неудобства, вышел с отдела, поправил шарф и замер. Замер от того, что видел своими собственными глазами. Она шла под руку с каким-то человеком. От той легкости движений и воздушной походки, какую он помнил во время прогулки по ночному городу, осталось ровным счетом ничего. Она шла за ним, пряталась за его плечами, а шаги казались короткими и медленными. Спутник не смотрел на нее, держа путь в том направлении, куда нужно было идти в первую очередь ему самому.

Пару раз он достал телефон и очень долго говорил, показав Диане одним жестом руки, чтобы она никуда не отходила и ждала его.

И она ждала, словно так надо. Словно у нее не было другого выбора.

Диана

Вероятность встретиться с человеком, кто дал тебе понять, что ваши встречи лишены всякого смысла, настолько мала, что зацепиться за нее может только дурак. Так устроен человек. Принять отказ ему не просто – тяжело поверить, трудно согласиться и еще сложнее осознать.

Может быть, и не стоило пытаться встретиться с ней? Ну даже если получится пересечься снова, что с того? Ничего нового он не услышит… Диана также попросит не преследовать ее и не пытаться найти способы увидеться. Уж слишком явно она дала понять, что все это бессмысленно.

Да и сколько раз он поднимался на крышу за последний месяц? Никто и никогда бы не сосчитал, ровно также как и все те моменты, когда он проходил мимо того самого подъезда в надежде, что она будет выходить в эту секунду и улыбнется, увидев его.

Сегодня он взял побольше теплых вещей и старое верблюжье одеяло. Оно пылилось в кладовке, в которой было столько старья, что понадобился бы минимум день, чтобы разобраться что к чему. По большей части никчемное и бесполезное барахло, зачем-то оберегаемое мамой все эти годы.

Одеяло было раздутым и пышным, и пронести его на крышу оказалось непростой задачей.