История Манон Леско и кавалера де Грие

Я возразил ей, что если для нее и нет опасности, то для меня есть, и большая, потому что рано или поздно меня узнают, и я буду постоянно беззащитен от несчастия, которое уже однажды испытал. Она мне дала понять, что для нее было бы жаль уехать из Парижа. Я так боялся огорчить ее, что не знаю какими бы опасностями не пренебрег, только б угодить ей. Впрочем, мы пришли к благоразумному соглашению, именно решили нанять дом в какой-нибудь деревне; в окрестностях Парижа, откуда нам легко было бы попасть в город ради удовольствия, или в случае какой-либо надобности.

Мы выбрали Шальо, откуда не далеко до города. Манон тотчас же отправилась к себе. Я ждал ее у калитки Тюльерийского сада.

Она воротилась через час в наемной карете с девушкой, бывшей у нее в услужении, и несколькими чемоданами, куда были уложены ее платья и всякие драгоценности.

Вскоре мы приехали в Шальо. Первую ночь мы провели в трактире, чтоб потом на свободе отыскать дом, или, по крайней мере, удобную квартиру. На следующее же утро мы отыскали помещение по своему вкусу.

Сначала мне казалось, что счастье мое незыблемо, Манон была сама нежность и угодливость. Она была так внимательно деликатна ко мне, что я почел себя слишком вознагражденным за все мои страдания. Оба мы приобрели известную опытность, а потому стали рассуждать о прочности нашего положения. Шестьдесят тысяч франков, составлявших основу нашего богатства, не представляли суммы, которой хватило бы на долгую жизнь. Притом, мы вовсе не были расположены чересчур умерять расходы.

Экономия не была особой добродетелью Манон, ни моей. Вот, план, который я составил.

– Шестидесяти тысяч франков, – сказал я ей, – хватит нам на десять лет. Если мы останемся в Шальо, то нам достаточно двух тысяч экю в год. Мы станем жить в довольстве, но просто. Единственный расход у нас будет на карету и на театр. Мы заведем порядок. Вы любите оперу, и мы станем ездить в нее два раза в неделю. Что касается игры, то мы назначим ей предел и никогда не станем проигрывать больше двух пистолей.

Невозможно чтоб в течение десяти лет не произошло перемен в моем семействе; мой отец уже человек пожилой, он может умереть. У меня окажется состояние, и тогда нам нечего будет бояться.

Такое устройство дел не было бы самым безумным действием в моей жизни, будь мы настолько благоразумны, чтоб вполне подчиниться ему. Но наша решимость длилась не более месяца. Манон страстно любила развлечения; я их любил ради нее.