Теория бобра

– Простите?

– Актуарий, страховой математик, – пояснил я. – Предвидя следующий вопрос, сразу скажу, что страховая математика – это сочетание математики и статистики, позволяющее оценивать вероятность события и риски, что, в свою очередь, дает возможность рассчитать размер страховой премии страховщика, чтобы его деятельность оставалась рентабельной. Эти расчеты не связаны напрямую, скажем, с вашим гигантским «Бобром» или «Кенгуриными скачками», но в принципе можно рассчитать и их рентабельность тоже.

Я посмотрел по очереди на каждого из мужчин и добавил:

– Не хочу обидеть никого из присутствующих, но смею заверить, что из всех нас я тут самый квалифицированный и опытный специалист.

– Повторю свой вопрос, – сказал Хяюринен. – Почему я должен выслушивать ваши рассуждения?

– Потому что, помогая вам и вашему парку, я помогаю и своему парку тоже.

Хяюринен потер подбородок, поправил концы шнурка, заменявшего ему галстук, и произнес:

– Нико, ты говорил Эльсе и мне, что Хенри Коскинен – интроверт-математик, лишенный воображения и вряд ли знающий, какой сегодня день, а может быть, и год.

Хяюринен обратил взгляд на затылок Орла, а Орел уставился на меня.

– Так Хенри Коскинена описал его брат, – пояснил Нико Орел. – И, по-моему, правильно описал. Надо обладать очень слабым воображением, чтобы явиться сюда, говорить подобные вещи и не предвидеть последствий.

Йонас засмеялся, затем, словно опомнившись, снова посерьезнел. Олави с трудом сдерживал себя. Хяюринен молчал, переводя взгляд с затылка на затылок, потом посмотрел на меня. Затем как будто что-то вспомнил и взглянул на часы на руке.

– Эльса ждет, – сказал Хяюринен, – мы едем смотреть новую лошадь. Вы же знаете, для Эльсы нет ничего важнее, она помешана на лошадях…

Все трое за столом одновременно кивнули.

– Хорошо, мы разберемся… – начал было Нико Орел, но я перебил его:

– Надеюсь, вы все-таки пересмотрите свое отношение к бесплатным услугам, – сказал я.

Хяюринен взглянул на меня, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Он снова поднял руку и еще раз бросил взгляд на часы, затем развернулся на каблуках своих ковбойских сапог и направился к двери. Уже на пороге он вдруг остановился.