Целитель

Потом открыл звуковой файл, тот самый, из которого удалил свои с Йоханной голоса, и попросил Хамида подключить телефон к динамикам машины. Он сказал, что за это придется платить дополнительно. Я согласился. Водитель потребовал аванс. Я отдал ему телефон и немного денег. Он широко улыбнулся, сложил купюру, положил ее в карман и только после этого воткнул в разъем стереосистемы провод телефона.

Выкрикивающий по тысяче слов в минуту певец умолк, вместо него возник все тот же неясный шум.

Хамид с любопытством посмотрел на меня, как будто заново оценивая.

Я кивнул: именно это мне и хотелось прослушать.

Мы проехали до конца дороги. Впереди справа был мост на Лауттасаари, а налево – темнота, за которой угадывались многоквартирные дома. Хамид снова спросил, куда ехать дальше. Я указал на закрытое прибрежное кафе с парковкой позади.

Внутри кафе царила темнота, зато снаружи оно было освещено. Огромные квадратные окна были целыми и чисто вымытыми, перед зданием почти не было мусора. Как будто всего за пятнадцать минут мы въехали в совершенно иной мир.

Я сказал Хамиду, что это хорошее место, и попросил его заглушить мотор, чтобы можно было послушать запись. Затем я протянул ему вторую купюру. Он выключил двигатель, и теперь салон машины наполнился все теми же звуками, исчезающими в темноте. Я открыл окно и попросил водителя постепенно убавить звук.

Один всплеск затихал, тут же сменяясь другим.

«Может быть».

Всего лишь «может быть»?

Или точно «может быть»?

Возможно, именно отсюда Йоханна звонила мне.

Я попросил Хамида подождать, забрал телефон и выбрался из машины. Ветер с моря сразу же принялся трепать мои волосы и одежду. Он хватал и рвал их, будто намеревался отхватить от меня кусок побольше. Здесь, около берега, его объятия были мокрыми без всякого дождя.

Я натянул капюшон и приложил телефон к уху, защищая от дождя, и снова включил запись тех звуков. Медленно шагая вдоль берега к северу, я прибавлял и снова убавлял звук. Мой взгляд был прикован к шести-, семи– и восьмиэтажным многоквартирным зданиям на самом берегу.

Я пытался взвесить и свести воедино множество не связанных между собой вещей: последний телефонный звонок Йоханны, звуки, которые, скорее всего, были шумом ветра и волн, координаты Целителя, которые пыталась отыскать моя жена, и свои инстинкт и надежду. Полагаясь на все это, я продолжал вышагивать вдоль дождливого берега под ветром. Мои ноги в туфлях промокли насквозь и ныли от холода.