Спроси у Ясеня

Допустим, он знать не знал кто такой Малин (очевидно, так и было), но он прекрасно помнил его машину и не мог отдать приказ Шайтану мочить наследников, друзей или хотя бы просто сотрудников убитого. Такой приказ означал бы явную подставу. Григорьев понимал это. А об убийстве Малина руками Золтана он знал. Точно – знал. Это уже было на уровне чутья. Тут и у Тополя и у меня ощущение было одно и тоже. Даже психолог Кедр, даже эмоционально чуткая Верба, не сказали бы наверняка, отдавал ли сам Григорьев приказ о физическом уничтожении Ясеня, или ему просто вовремя сообщили о свершившейся акции, но в одном сомнений не было ни у кого: он знал, что Ясеня убили (точнее, должны были убить, а потом доложили об исполнении).

Теперь, когда всем и все стало ясно, дальнейший разговор двух генералов, обладавших непредставимой для нормального человека властью, походил уже просто на изящную шахматную партию, на этакий обмен любезностями между двумя уставшими от борьбы гроссмейстерами. Они говорили совершенно ни о чем, и Григорьев словно бы уже между прочим поинтересовался, что такое случилось на объекте в тот момент, когда прервалась связь.

– Какие-то левые мужики понаехали, пытались захватить объект, – в тон ему небрежно сообщил Тополь.

– Кто именно? – уже более заинтересованно спросил Григорьев.

– А мы не успели разобраться, – очень серьезно и грустно ответил Тополь. – Они все были в штатском и без документов. Может быть, это чекисты, может, ГРУ, а может быть, и «Хезбалла».

– Что ты несешь, Горбовский?! – словно встряхнулся вдруг Григорьев.

– Шучу, – сказал Тополь невозмутимо. – Это был ОМОН. Областной. Накладочка вышла. Жертв нет. Двое раненых. Но мы уже все вопросы сняли. Осталось вам разобраться, какого черта спецобъект ГБ охраняет областная ментура.

Григорьев замолчал надолго. Он даже на шутку не обиделся.

И вот тогда я окончательно понял, осознал, как говорится, кто такой Тополь. Он мог себе позволить вот так шутить с самим Григорьевым, и наверно, с руководителем администрации президента – тоже, быть может, и с самими президентом. Это было всерьез. Это было на самом деле.

– Мы разберемся, Горбовский, – проговорил, наконец, Григорьев. – Позовите Малина.

– Малин занят, – сказал Тополь жестко.