Наследница Смерти

Я никому о них не говорила, хорошенько припрятав в большой напольной индийской вазе в своих новых апартаментах.

Голоса молчали, кинжал тоже не тревожил меня в последнее время, поэтому я перестала доставать его из рюкзака, абсолютно забыв о Проводнике, убийствах и другом мире, в который верилось с каждым днем все меньше и меньше. Я наслаждалась свободной жизнью, купаясь в любви и объятиях Роберта. Мне не хотелось возвращаться к убийствам после трех месяцев перерыва, если бы в одно утро понедельника не почувствовала серьезное недомогание.

– Если не обращать внимание на кинжал, он начинает питаться энергией хозяина. Постепенно он вытягивает из него жизнь – капля за каплей, – объяснял Проводник.

Я не могла встать с постели, а уж об убийствах очередных подонков вообще не стоило со мной говорить. Голоса обвиняли меня, что я не серьезно отношусь к своим обязанностям, и они отказываются помогать мне.

Кое-как собравшись с мыслями, я достала кинжал из ящика прикроватной тумбочки, который я на днях переложила во время уборки, посмотрела на его лезвие.

В поисковой выдаче на запрос «Ник Дауни» мне предложили один вариант. Я не знала, как мне достать этого человека, учитывая, кем он был, и какие высокие должности занимал в Южной Калифорнии.

– Кого ты убил, Ник Дауни? – произнесла я вслух.

Внутри из-за резкого спазма сжалось сердце. Неужели можно умереть от сердечного приступа в пятнадцать лет?

В глазах потемнело, и я упала на пол, потеряв сознание.

Кто мои родители

Я очнулась в больнице. На краю моей кровати сидел Роберт с опущенной головой и ждал, когда я приду в себя.

Не понимаю, как здесь оказалась?

Роберт будто услышал мой мысленный вопрос и сразу ответил.

– Тебе стало плохо. Я вошел в комнату, а ты без сознания лежишь на полу. Пришлось вызвать скорую помощь и позвонить твоим родителям. Надеюсь, ты не убьешь меня из-за этого, – быстро отчитался Роб.

– Какого чёрта?! Ты знал, что я не хочу с ними общаться, и позвонил. Ненавижу тебя! – кричала я на человека, который за последнее время успел стать таким любимым и родным.

Родители стояли в открытых дверях, не решаясь войти в палату.