Наследница Смерти

– Прости, я забыла. У меня из головы не выходит одна навязчивая мысль, – я проговорила это так, будто вообще не слушала подругу.

– Я не готова сегодня, в твой особенный день, слушать всякий бред. Мы идем праздновать. Я кое с кем хочу тебя познакомить, – игриво подмигнула правым глазом неугомонная Кэрри.

– Нет и еще раз нет! Сегодня я не хочу праздновать свой день рождения. Каждый год одно и то же. Да, кто вообще сейчас празднует эти дурацкие дни рождения, а? Признак моветона. Слыхала о таком? – спрашивала Ана.

Кэрри промолчала, потому что терпеть не могла новомодные слова и фразы.

– Я хочу, чтобы ты позвонила моим родителям. Скажешь им, что я остаюсь ночевать у тебя. Утром приду домой перед школой. Хочу побыть в полном одиночестве. Буду бродить по улицам Лос-Анджелеса и искать приключений, – закончила я речь, впервые за день почувствовав себя именинницей, и высоко подняла подбородок, будто совершила что-то героическое.

– Ладно. Я все поняла. Нет смысла уговаривать тебя, подруга.

На следующий раз так и знай: не отвертишься! Поняла? – серьезно, но с небольшой ноткой юмора и долей сарказма, сказала Кэрри.

– Это будет не раньше, чем через год, – я завершила разговор, которого боялась, потому что не хотела обижать единственную подругу.

Не хотелось объяснять Кэрри, почему у меня возникло желание отмечать свой день рождения в одиночестве. Пятнадцатилетие – смешной возраст. Я пока не была до неприличия взрослой, чтобы отказывать друзьям в празднике.

На самом деле, очень переживала, что по сегодняшний день ни с кем не встречалась. У меня никогда не было настоящего парня.

Кэрри осталась позади меня. Она не ожидала, что в тот момент я быстро растворюсь в толпе одноклассников. А мне хотелось одного – сбежать подальше от условностей. От каких? Празднование дня рождения – одна из этих условностей. Празднуй, потому что ты должен в этот день веселиться сам и веселить других людей.

Быть смешной, веселой и доброй девочкой – роль, которую отводили мне родители.

Они искренне верили, что для ребенка женского пола этого достаточно. Я никогда не была такой. На детских фотографиях я видела маленькую девочку с острым, как лезвие ножа, взглядом. Мне не хотелось быть милой только лишь для того, чтобы меня было легче любить и терпеть.

Я могу быть только собой. Родиться, вырасти, выжить в криминальном Лос-Анджелесе и начать притворяться – вот, что мне предлагал окружающий мир. Но это не для меня.