Охота на Эльфа

Именно так: в неком месте! Ибо каждый пришел из своего города: Берлина, Твери, Москвы, Киева, Дуранго (штат Колорадо), Сан-Франциско и Кхор-Факкана (эмират Шарджа) – и каждый в итоге ушел к себе домой, не прибегая ни к каким транспортным средствам, за исключением Тополя, Шактивенанды и Чиньо (они как прилетели на голубом вертолете, так и загрузились в него перед обратной дорогой), да еще Верба уехала с места событий верхом на лошади (возможно, на верблюде, врать не буду – не помню), я же лошади своей в точке сингулярности не обнаружил, предпочел присоединиться к Белке с Андрюшкой и вместо чужого Фриско отправился с женой и сыном домой в Берлин.

Вот так это было по воспоминаниям моим собственным.

Теперь поехали дальше. Белка родная моя на голубом глазу уверяла, что ничего подобного не было вообще, просто, мол, я улетел в Киев (я же ей плел про Киев, Кречета и Булкина, – какая могла быть Верба и Фриско!) и на удивление быстро вернулся. Этой версии она придерживалась упорно, попытка обвинить ее в намеренной лжи натыкалась на слезы, а излагаемые мною подробности вызывали состояние, близкое к шоку.

Не помог и Андрюшка. Этот помнил дядю Нанду с гармошкой (на вариант с гитарой был в принципе согласен, но тяготел все-таки к гармошке), помнил и большой ящик с эскимо, но почему-то море, пальмы и красивые ракушки. Короче точка сингулярности отчаянно путалась у него со встречей Нового девяносто шестого года на Багамах. Значит, и здесь происходила очевидная аберрация памяти, если не сказать подмена реальности.

А великий наш физик Тимоти Спрингер, словно какой-нибудь комиссар полиции, лихо заявил мне, что вплоть до завершения следствия, то бишь, вплоть до составления полного экспертного заключения, он не выскажет вслух ни одной гипотезы. Извините, мол, господин, Малин. Я, конечно, извинил, но… ни хрена себе: я ему вообще кто? Залетный репортеришка, жаждущий горячих новостей, или все-таки начальник непосредственный?! Ах, ну да! В службе ИКС никаких начальников нет, одни Причастные, по номерам и категориям, а со Спрингером у нас категория одна.

Ладно, проехали…

Верба повела себя тоже неадекватно. На мое предложение: «Давай все-таки поговорим о девятнадцатом апреля» она стала хохотать как сумасшедшая, а, отсмеявшись, выдала:

– Мишук! Отстань, а? Ведь мы с тобой так и не потрахались тогда. Я очень, очень соскучилась. Хочешь, приеду к тебе в Берлин?

– Нет, – испугался я, – не хочу.

Только в Берлине мне ее и не хватало.