Край света

Только толстые журналы отчётности торчали лохматыми корешками из кучи бумаг на тумбе. Жизнь как-то сразу поскучнела.

– Костян писал, что твои габариты меня поразят, но чтобы так… – «Кастро» покачал головой.

Я не ответил. Да, такая прокаченная масса мышц при огромном росте и весе – это редкость. Хотя бывало, встречались и такие, что были мне под стать. Но говорить об этом не стоит. Не та тема.

Он сообразил, нахмурился и спросил:

– Что делать надо Костян рассказал?

Теперь и я разлепил рот:

– Бить особо борзых.

«Кастро» степенно кивнул и широко махнул на окно:

– Здесь край земли. И тут мы строимся. Охраняем объект и организуем стройку. Пашет тут всякая узкоглазая шваль. Они воруют, лынят, забивают и бегут. И наше дело – заставить их работать. Понятно?

– Да.

– У этих недочеловеков, – «Кастро» остро глянул на меня. – Мозги обезьян. И они веруют в свой «путь воина». И чтобы и нашим, и вашим, то закон здесь такой: встречаются на площадке двое. Кто ушёл своими ногами – та партия и победила.

– Да.

«Кастро» хмуро посмотрел на меня, потом на своего секретаря, потом снова на меня. И, кажется, понял, что его тревожит.

– Драться приходилось? – спросил он.

– Да.

– Серьёзно махался или звездишь?

– Золото по версии «фа-комбат» пять лет подряд.

– Чего? – «Кастро» встряхнул головой, словно просыпаясь.

– Бои без правил.

И всё равно он не понял. Посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на увальня. Тот подобрался, приподнялся подобострастно и выпалил:

– Это, понимаете ли, как «Восьмиугольник», как «Панкратион» или другие бои без правил. Понимаете ли, все виды борьбы сразу. Можно и кулаками, и бороться. Сейчас очень модно. Много бойцов известных. Как в «М-один». Волк Хан, Сулоев, Емельяненко, Разбоев. Понимаете ли, спортивная драка, где всё можно.

– Всё? – усомнился «Кастро».

И правильно усомнился.

– Яйца не отрывать, глаза не выкалывать, позвоночник не ломать, горло не перебивать, висок не перешибать, – заучено повторил я вечную формулу тренера.

СанСаныч обычно так напутствовал перед выходом на ринг, после чего следовало: «Аминь, твою мать», – и дружественный тычок кулаком под лопатку.

«Кастро» покачал головой и посмотрел на меня, как на душевнобольного:

– Всё это тут и делают.

Я ответил:

– Пусть пробуют.