Меч Тристана

Любовь твоя – на земле, юный мой рыцарь, Разумеется, ты можешь найти ее в другой стране, разумеется, но все равно это будет на земле, а не на небе. Браки совершаются на небесах, безусловно, мой юный барон, но акт зачатия греховен, и дети родятся на земле…

Тристану не хотелось слушать о греховных актах, в Любви, в Настоящей Любви – он так и произносил эти слова всегда, с прописной буквы, – в Любви, как и в смерти, не могло быть, по его разумению, ничего греховного, и он продолжал мечтать об иных мирах, словно сам Господь предначертал ему это.

Он верил в любовь неземную, божественную, верил в чудо, верил в себя. И в словах наставника зацепился лишь за одну фразу: «…ты можешь найти ее в другой стране». Что ж, не исключено.

Он стал подолгу пропадать на пристани Альбины – главного лотианского порта, наблюдал, как грузятся заморские корабли, и с тоскою всматривался в подернутый дымкой горизонт.

И однажды там, на пристани, подошел к нему высокий плечистый человек с широкой бородою и длинными волосами, настолько белыми, что издалека и поначалу казались они седыми.

В этот день Тристан сказал старику Роялю:

– Отец, я помню все, что ты рассказывал мне, но все равно считаю тебя отцом.

– А я считаю тебя своим господином, – ответил Рояль, – но пусть это останется нашей тайной.

Потом помолчал и продолжил:

– Тогда, двенадцать лет назад, мне просто было очень плохо, невыносимо хотелось излить кому-то душу, рассказать все, и я выбрал именно тебя, совсем маленького мальчика.

– Спасибо, отец, – сказал Тристан и чуть не добавил: «Прощай». Но сдержался.

А ведь он действительно пришел прощаться. Он чувствовал: больше они не увидятся никогда.

Потом Тристан зашел к Курнебралу и неожиданно для самого себя проговорил странные слова:

– Я понял, наставник, ты был прав, я найду свою любовь на земле, может, это случится уже очень скоро, но любовь моя станет и смертью моей, а главное… – он замялся, как бы пугаясь собственных слов, – главное, это буду уже не я.

– Что ты такое говоришь, мой юный господин?! – истово перепугался Курнебрал. – Что-то случилось у тебя? Поделись со своим учителем.

– О нет, право же, ничего. Именем Христа клянусь, ничего не случилось.