Черное небо. Повесть

Вместо этого журналист заговорил об аэропорте, о том, что он назван именем Дмитрия Хворостовского. Сафронов хорошо помнил Дмитрия Александровича, тот часто приезжал в город с благотворительными концертами, оплачивал строительство нового здания института искусств, а потом публично негодовал, что средства разворовываются. Как бы он отнесся к тому, что его именем назвали аэропорт? Астафьева еще при жизни спрашивали о возможности назвать аэропорт его именем, на что писатель от души рассмеялся, и назвал это величайшим идиотизмом.

Водителя эта тема не волновала. О Хворостовском он что-то слышал, но кто такой Виктор Астафьев – не знал. – Обычное дело, – подумал Сафронов, – у нас недолюбливают своих знаменитостей.

Кортеж чиновницы появился почти сразу же после того, как Сафронов выбрался из такси. В здание аэропорта журналист решил не входить, подождать московскую ревизоршу на улице. И она появилась в окружении строгих мужчин, невысокая, светлая, яркая; сразу его заметила. – Двигай к депутатскому коридору, я туда подойду, – махнула она Сафронову.

Света ему искренне нравилась, как-то по-особенному тайно и глубоко возбуждала. Сафронов кивнул, внутренне восхитившись: простая, горлопанистая, нахальная, но такая прекрасная.

– Как ты? – начала первой Светлана.

– Хорошо.

– Почему на моей конференции не был?

– Ты же знаешь, я не люблю формальные вещи. Мне лучше так…

– Тебе интим подавай, – усмехнулась Света.

Сафронов кивнул, улыбнулся. От женщины просто невероятно, притягательно пахло; за этот аромат ее и любил тот, кто поставил ее на эту работу.

– А зачем ты в аэропорт приехал? – поинтересовалась чиновница. – Тоже улетаешь?

– Нет, мне еще рано, еще есть дела, – ответил Сафронов, – просто тебя повидать хотел.

– Мило, – без улыбки сказала Светлана, – повидал?

– И рад этому.

– Тогда побегу я, – сказала Света, вставая.

– Погоди, – Сафронов взял ее за руку, усадил, – вспомнилось почему-то…

– Что?

– Помнишь, как мы у Андрея Игоревича на яхте гостили?

– Конечно.

– Так хорошо было. Адриатика, солнце, вино…

– Коллекционное.

– Неважно… И небо такое чистое-чистое.

Светлана слушала в ожидании, когда он выпустит ее руку. Сафронов почувствовал, отпустил. Чиновница встала.

– Ты расскажешь ему? – спросил Сафронов.

– О чем?

– О том, что здесь творится… Возмущение, все такое…

– А ему оно надо?

– Это все-таки его предприятия, ТЭЦ, разрезы…

Светлана подумала.

– Нет, не скажу.