Отмели космоса

– Капитан, будь человеком, я с голоду помру же!

– Не ори, будет ещё работа, чуть позже. На, держи, курс где-то восемьдесят к одному, – с этими словами он бросил мне свёрток бумажек, при ближайшем изучении оказавшихся местной валютой.

Бегло осмотрев подачку, я насчитал пять-шесть тысяч. Так, если восемьдесят к одному, то это сколько будет? Пекуний семьдесят? Ну хоть так.

– Спасибо где? – спросил капитан и недовольно рыгнул.

– Так ведь всё равно из жалования вычтешь.

– Вычту, но ты…

Начинающуюся тираду кэпа прервала фигура средних пропорций, подошедшая к столу.

В ней я узнал одного из двух новичков, спасшихся в капсулах.

– Ну привет, команда тварей и кидал. Здравствуй, главный говнюк.

Я знал, что капитан обычно с ленью реагирует на оскорбления в свой адрес, но только до определённого предела, и внезапный гость почти его достиг.

– Акмар. Ты попутал? – Капитан медленно поставил банку, облокотился на стол и в воцарившемся молчании перевёл тяжёлый взгляд на прибывшего.

– Заткнись, паскуда.

Ты убил своих подчинённых и моего друга. Ты самый жалкий и самый говнистый человек. Живи и оглядывайся, мразь, я ещё приду за тобой.

Полный ненависти новичок, к своему несчастью, очень плохо разбиравшийся в людях, повернулся и собрался уходить, но тут подала голос Инес.

– А что с Кяторокой?

– Выблевала свои лёгкие, – эти слова он бросил уже уходя.

Инес грустно вздохнула и вновь вернулась к втягиванию дыма из «медузы». Как только за Акмаром закрылась дверь, капитан начал говорить:

– Флюгер, Гнидой, за ним.

Геолокацию его БПК скину. Избавьтесь так, чтобы его никогда не нашли. После удостоверьтесь, что Кяторока тоже мертва. Выполнять. Чёрт, и где Двадцатка, когда она нужна? – вполголоса ругаясь, кэп полез в свой БПК.

Парочка душегубов направилась за неудачником, который минуту назад обменял свою жизнь на мгновение пафоса. В том, что существование его оборвётся, сомневаться не приходилось. Он был родом с какой-то индустриальной планетёнки и большую часть своей недолгой жизни провёл у станка.

Матёрый рецидивист на пару с циничным коновалом, который тоже достаточно поубивал за свою жизнь, не оставят ему и шанса.

После того как за сокомандниками захлопнулась дверь, Доржи выдохнул дым в потолок и как-то мечтательно произнёс:

– Ещё один жалкий придурок называет других жалкими. Прозаично, собака. – После глубокомысленной фразы он вернулся к втягиванию сладковатого дыма из «медузы».

– А то ты не жалкий? – спросила у него Инес.