Фабрика №22

В одной руке у неё была синяя сумка, перекинутая через плечо, что оставила красный след от потертостей на её нежной коже вокруг плеча. В другой руке она держала солнечные очки за пластиковые дужки.

Она всё смотрела на меня, а я сидел затравленным ссутулившимся волчком и не находил в себе сил, сказать хоть слово, боясь, что вслед за ним, мираж исчезнет и вместо неё, вновь появится мой папаша.

– Ты сменил вывеску, – вдруг сказала Сальма мягким голосом, и я сильно-сильно зажмурил глаза, ожидая, что сейчас все обратится в порочную реальность моей жизни, и карета вновь превратится в тыкву.

Открыв глаза, я снова увидел её.

Она улыбнулась и обошла прилавок.

Моя коллекция пополнилась нежданным бонусом.

Сальма подняла свою бархатную руку и нежно погладила мою щёку.

Мне захотелось выть от удовольствия и стучать ногой от дикого порыва и изумления.

– Я очень хочу чтобы ты уехал отсюда, Брайан, – произнесла она шёпотом.

Я медленно поднял свои глаза и услышал, как разрываются небеса от её слов, что навсегда, разом, окончательно и бесповоротно изменили мою жизнь:

– Уехал вместе со мной…

Глава вторая.

Черный лебедь.

Часть первая. Между тьмой и светом.

Роза, что расцвела в навозе – погибла в комнатном горшке.

– Брайан, выгуляй Пончика!

– Утром я гулял с ним.

– Тогда почему он сидит под дверью и скулит?

– Не знаю, хандрит просто. Что у собак не бывает плохого настроения?

– Брайан, он уже час просится – прогуляйтесь.

– Жаловался? На что?

– На то, что наш Пончик невоспитанный, гадит, где придётся.

– Сальма, в этот раз он насрал на моей лужайке перед моим домом! Моим!

– Не ругайся, пожалуйста.

– Моя собака, моя лужайка, мой дом! – нервничал я.

– Не ругайся, просто нужно было сразу за ним убрать, здесь так не принято.

– Я не понимаю, что не так. Этот напыщенный индюк сразу стал брюзжать, как только мы привезли щенка. Подсовывал мне телефоны кинологов в машину. Потом бегал и орал в припадках на весь квартал, когда увидел дерьмо у себя на крыльце. Это случилось один раз, один! Обычная собачья какашка, которую мы сразу убрали!

– Я убрала, – перебила Сальма.

– Да, ты.