Ты где, сосед? Психологическая проза

Везде коррупция сплошная, блат…

Он указал пальцем в сторону яблоневых деревьев, предполагая, что видимо где – то там, за горизонтом, расположена Москва, город, где в стенах Кремля, за огромным столом сидят толстосумы – министры, не делающие нашу жизнь лучше, а наоборот, вгоняющие нас в затяжной кризис. Любой маломальский, разбирающийся в экономике человек, а русский очень даже разборчив в подобном деликатном деле, видит всю эту вакханалию, но сделать ничего не может.

– А почему? Потому – что на народ плевать.

Настолько мы не любим друг друга, что скоро всем «хана» настанет. Никто никого не боится, а это очень плохо. Сталин бы быстро с ними разобрался. Отправил бы на Колыму, в лагеря, и пускай там лес валят.

– Папа, причем, здесь Сталин?

Михаил взял и замолчал, сначала даже не поняв, что произошло. А случилось то, что дочка, неожиданно, вступилась за Иосифа Виссарионовича, очевидно, не питая к нему особых чувств, а просто устав молчать. Оживился и Алексей, почувствовав внутреннюю солидарность с молодой особой.

– Не понял, ты что, за Сталина?

– Я нет. Да не в этом дело…. В то время в нашей стране людей расстреливали не за что, объявляли врагами народа, пытали в тюрьмах. Вот ты говоришь о коррупции. А сам помнишь, когда работал в администрации?

Милин голос был очень спокойный, словно она пересказывала главу из школьной истории. Михаил сильно нахмурился, явно не ожидая подобного подвоха от дочери, взялся за бутылку, но она оказалась пустая.

– Так, иди, сходи в дом. Принеси еще выпить, живо, живо…

Затем обратился к Алексею, явно ища в нем близкого человека, который то, понимает толк в подобных вещах. Мила поднялась, взяла в руки пустые бутылки, задержалась на секунду.

– Может быть, хватит пить?

И пошла в дом. Михаил усмехнулся вслух, провожая взглядом фигуру дочки.

– Нет, ты видел? Вся в мать. Такая же упрямая и непокорная. Вечно с этими бабами проблемы. Сталина защищает. Да она просто идет против отца.

У вас, молодых так мозги устроены, что бы назло делать, протест ради протеста. Что, я не прав? Что ты молчишь, язык проглотил?

Наступило молчание. Алексей, явно не ожидавший подобного напора, тоже не имел ничего против товарища Сталина. История не особо увлекала его, тем более этот давно почивший в бозе руководитель советской страны, победивший в Великой Отечественной войне. Но, правила гостеприимства диктуют некоторые законы.