Трофеи берсерков

Впереди новый день, снова дорога и безвылазное сиденье в повозке. Можно не торопиться, к завтраку их не ждут.

– Никому не нужны твои оправдания. Что должно произойти, чтобы ты наконец повзрослела? – Ханну очень расстраивала беспечность и безответственность сестры. Та вела себя, как неразумное дите, и при этом еще возмущенно кричала о своей взрослости.

Вопрос остался без ответа. В глубине души и Ханна и Ада надеялись, что ничего такого, заставляющего резко повзрослеть, на их пути не случится.

Несса с Адой так и не поднялись, первая всегда любила поспать, а Ада просто не видела пока смысла вставать и начинать суетиться.

Да и заняться совсем нечем, и место возможной деятельности очень ограничено: повозка – четыре шага в длину и два в ширину. От увлекательного чтения у Ады оставалось чуть больше половины. Первая тетрадь записей неизвестного лекаря подходила к концу, в то время как путь только начинался.

Ханна вышла по нужде на улицу, заодно разведала обстановку. При свете дня все пережитое вчера казалось не таким и страшным.

Солнце поднималось все выше в безоблачном голубом небе, пение птиц внушало оптимизм.

Картину немного портил Матис, который сидел ближе всех к повозке и угрюмо проводил девушку взглядом. Но поскольку он молчал и не двигался, то и ему не удалось так скоро испортить прекрасное утро.

Ближе к костру сидели Генрис и лисы, все завтракали уже черствым хлебом и вчерашним заново разогретым мясом. На обратном пути Ханну позвал один из лисов – как зовут этих воинов девушка не знала.

– Вот ваш завтрак, – он протянул ей тарелку с горкой мяса и толстый ломоть хлеба. Воин был внушительной комплекции и тоже рыжий, как Матис. Его голос прозвучал мирно, да и держался он по-деловому и спокойно.

Ханна уверенно подошла, разглядывая сидящих у кострища. Оборотни крупные и довольно молодые, из всего отряда сединой мог похвастаться только Генрис. Три лиса держались ближе к предводителю, так же как и двое рысей. Ральф и Райнис уже седлали лошадей, Матис переводил задумчивый взгляд с повозки на Ханну и обратно.

Девушка взяла пищу и тихо поблагодарила. Ее тянуло повозмущаться и высказать Генрису недовольство по поводу поведения рысей. Солнце подбадривало, сохранившаяся с детства вера, что прекрасным утром, при свете дня, ничего плохого случиться не может. Что все страшное происходит лишь темной ночью.

Но первой начинать она все-таки не хотела. Если честно, то просто-напросто боялась.