Знак Человеческий. Повесть

– Если ты убьешь меня, то часть моей жизни обернется продолжением твоей, и целью своей я буду продолжать жить в тебе. Ты ведь тоже когда-то дашь жизнь.

– Твое мясо насытит меня ненадолго, и вскоре я забуду про тебя.

– Пусть так. Но в этом есть глубочайший смысл. Смерть, дарящая жизнь. Мы с тобой поставим Смерть нам в услужение.

Охотник задумался. Медленно поднял лук с натянутой тетивой, и стальной клюв стрелы хищно уставился на Жертву. Сквозь шкуру прямо на ее сердце.

– Стреляй, Охотник. Только сначала взгляни на стрелу.

Видишь? Она, как и человек, нуждается в Цели. Без цели стрела никому не нужна. Да только исполнит ли она свою цель, если тетива жестоким ударом не отправит ее в путь?

– Так какая же тогда у меня цель?

– А это, Охотник, ты должен узнать у того, кто наложит тебя на тетиву.

Он кивнул. Лань прикрыла глаза и умерла, пронзенная стальным наконечником.

Охотник взвалил на плечи тушу и медленно побрел к Пещере.

Слова, что сказала ему Лань, никак не давали покоя.

Он не мог поверить, что теперь эта Лань уже просто куча костей, мяса и шерсти, лежащая на его плечах.

Так смерть держит тонкий занавес между мертвечиной и жизнью.

***

В ту ночь ему явились две птицы.

«Тук-тук-тук-тук» стучал клюв Ворона по черепу мертвой Лани. Охотник смотрел на него с отвращением и хотел было уже швырнуть камень в черную птицу, но ворон заговорил хриплым голосом:

– Не спеши кидать камень в тех, кто собирает падаль. Мой клюв высекает белое крошево смерти из кости черепа этой Лани.

Я выклевываю ее глаза, что видели этот обреченный мир, и значит, вместе с глазами ее забираю себе частичку зла, увиденную в этом мире прекрасной Ланью.

– Почему ты говоришь, что этот мир обречен? Скажи мне, Ворон?

– Потому что я вижу смерть. И если ты, Охотник, лишь даришь ее, то я ее вижу, я ею питаюсь. Мир обречен, потому что Бог-творец умер в своей звездной вышине, и черный Ворон вселенского безмолвия уже выклевал его ослепшие глаза.

Охотник вздрогнул от хриплых слов старой птицы.

Холодным ветром повеяло от костра.

Но вдруг на ветку соседнего дерева приземлилась птица Сирин.

– Что слушаешь ты старого Ворона, Охотник? Отринь его карканье! Пусть убирается к себе на кладбище!

Ворон хрипло рассмеялся.

– Сирин-птица, даруешь надежду заблудшим? Думаешь, раз он в пещере сидит месяцами средь темного леса, то лучше он падали, что я клюю каждый день?

– Не отнимай у него его Бога.

– Смерть его Бог.