Ксеня

Эдакий грот в Вифлееме для паломника. На деле же – массивная лестница перед входом в один из корпусов производственного комплекса. Довольно символично, что вверх по ступенькам тогда за ней поднимался именно я.

Наш союз был обречен с самого начала. И дело даже не в том, что, смутившись, она не спросила, как меня зовут. Она была замужем.

Эта пикантная деталь всегда предполагает игру от противника. Условия, когда в шахматной партии ты ходишь черными. Второй мужчина – это всегда эхо. Он – вибрация оконного стекла.

Достоинство женщины я определял по незамысловатой формуле. Чем выше уровень сопротивления – тем заманчивей каждая пядь завоеванной территории. Барьеры служили серой данностью, способные прятать гомонящий водоворот чувств и переживаний. Нет, я не был любителем шарад или пресытившимся циником. К встрече с Ксеней я подошел человеком, несколько лет проживший в глухом одиночестве.

Ощущение времени, привычки и желания сформировали удобную и подходящую модель, где одна трапеция шатала всю конструкцию, оставляя чувство тревожного дискомфорта.

Исключительность – самая неверная и непостоянная черта характера. Она может обернуться силой, ведь осознание, что ты – особенный примат, порождает уверенность. Но, с другой стороны, оно же и обрекает её носителя на исключительные муки и исключительную смерть. Обнаженная пустота изжёвывает пленку жизни, запускает цикличный патерн разрушения.

Тело требовало движения. Находиться с самим собой не удавалось. Как будто по звуку горна тысячи маленьких мурашек выскакивали из запрятанных уголков организма. Мышцы забивались и не могли расслабиться. Пульсация в области затылка не давала лежать. Внутри желудка обосновался холод, отступавший только при наступлении ночи.

Я пытался синтезировать дофамин внутри себя. Физические нагрузки, механические соития и походы к соответствующим специалистам не помогали. Это, в свою очередь, запускало новый виток волнения. Тянущие лимфоузлы, учащенное сердцебиение стали каждодневными спутниками моего состояния.

А когда я увидел ее, все пропало. Будто помрачение осталось позади.

Впервые я встретил Ксеню в очереди. Я стоял сразу за ней. Ее спина была открыта.