Штормовой ветер

Здесь бы, наверное, свободно поместился всадник на лошади. А может раньше кто-то из венценосных особ так и забавлялся? Хорошо все-таки устроился, но один недостаток всегда режет сердце – жалованье палача по скромнее, чем у капитана отряда.

Стук в дверь прерывает размышления.

– Входите, – приглашает экзекутор.

– Вы приболели? – прикрыв дверь, на пороге топчется толстая женщина.

– А…? – еле выдавил Дескерри.

– Его отправили по просьбе короля. Я вместо него, – объясняет тетка, скрививши губы в подобии улыбки.

Врачевательница уверенно шаркает к ванной.

– Тебе голова на плечах жмет?! – словно рассвирепевший тигр, взревел Линч – Вон!

Толстуха продолжает улыбаться, а за дверью взрывается хохот. В комнату просовывается высокий мужчина, прикрывая ладонью рот. По щекам через поля веснушек текут два ручья. Королевский лекарь хохочет, словно мальчишка, напрочь забыв этикет. Рыжий Эдис выпроваживает пышную даму, выталкивая ее в спину.

– Тебе не надоело? – палач сверлит взглядом товарища.

– Та ладно… Че сердишься? – выдавливает лекарь сквозь приступы смеха. – Никто ж не умер.

Нахмурив брови Линч ждёт пока успокоится шутник, но тот лишь вытирает слёзы рукавом парадной мантии. Распустив косичку цвета воронового крыла, экзекутор погружается в ванну. Горячая вода обжигает лицо.

Вынырнув, он сплевует воду. Рыжий молчит, скрестив руки на груди:

– Че хотел? – врач встречается с льдинками глаз, заострённый подбородок и нос над тонкими губами напоминают орла.

– Помощь твоя нужна. У моей знакомой…

– А она хорошенькая? – перебивает нетерпеливый Эдис

– Не перебивай! – рявкнул палач, демонстративно хватая рукоять топора.

– Ладно, ладно. Не кипятись, – рыжий ухмыляется, выставляя руки в примирительном жесте. – И?

– У неё внучка при смерти. Какой-то зверь напал. В общем она изранена.

– Так ее надо осмотреть для начала. А как же иначе? А вдруг яд или ещё какая гадость на когтях и зубах? – лекарь наставительно поднял вверх указательный палец.

– Ты все сказал? – в голосе Линча металла больше, чем в кузне оружейника. – А теперь принеси какую-нибудь дрянь, затягивающую раны, – сквозь стиснутые зубы цедит он.