Помраченный Свет

Они разорвут меня, – вздохнул Ахин. – Хм… Интересно, насколько устойчив их рассудок?

Однако ситуация абсолютно не походила на ту, в которой одержимому удавалось противостоять одному отряду городской стражи за другим. Во-первых, гатляуры – не люди. Их связь со Светом довольно крепка, даже если принять во внимание некоторые особенности ее природы. Во-вторых… Впрочем, первой причины вполне достаточно для того, чтобы отказаться от идеи слиться с сознанием какого-нибудь гатляура. Ничего не выйдет.

«Способен завершить начатое, говоришь? Не забывай, что ты всего лишь мелочь!» – Ахин стиснул зубы, разозлившись на себя то ли за наивность и трусость, то ли за рассудительность и бессилие.

Откуда-то со стороны улицы, ведущей к центральной площади квартала, послышались человеческие голоса, топот и лязг оружия. Значит, стражникам все же удалось поднять решетку на воротах и пройти внутрь.

«Теперь я точно ничего не смогу сделать, – снова вздохнул одержимый, с трудом вставая на ноги. И угрюмо усмехнулся: – Как будто раньше мог… Давно надо было бежать отсюда.

Биалот.

Мысль о друге ворвалась в покалеченную голову Ахина, разом выдавив из нее всю кровь. Онемевшее лицо одержимого скривилось в гримасе отчаяния, в глазах потемнело. Он смотрел на свои дрожащие руки, но видел только площадь, заваленную изуродованными трупами сонзера. Где-то там, где-то среди них…

– Не может быть, – прошептал Ахин, машинально вытерев кипящие слезы с ледяной кожи. – Этого не может быть. Биалот не мог погибнуть.

Он вновь выглянул из-за угла, уже в четвертый раз рискуя быть обнаруженным. У фонтана лежало всего семнадцать мертвецов, а не двадцать один. Кому-то удалось скрыться. Но был ли среди их числа Биалот? Многие лица сонзера невозможно узнать из-за жутких ран, иные же Ахин просто не мог разглядеть. Но надежда нашептывала ему, что его безрассудный друг жив и находится в безопасности с остальными скрывшимися мятежниками.

«Вот же я дурак», – одержимый облегченно выдохнул.

Трупы на площади были полуголыми, а Биалот пришел на стену одетым. Все-таки Ахин туговато соображал после удара лбом о камень. Впрочем, травме надо отдать должное – без нее он давно поддался бы панике, а так головная боль частично подавляла страх и мысли о… обо всем. Ибо сейчас о чем ни подумай – все плохо.

– Главное, что мы живы, – постарался успокоить себя Ахин. – Пора уходить. Давно пора.

Топот стражников раздавался совсем близко.