Помраченный Свет

Латная перчатка рассекла кожу на щеке, юноша отлетел назад в подворотню и неловко шлепнулся в грязную лужу.

«Теперь точно придется переодеваться», – посетила Ахина неуместная мысль.

– Почему не на работе, тварь? – спросил бригадир, нависнув над ним. – Солнце давно уже встало. Отлыниваешь?

– Я здесь по поручению госпожи Элеро, феи-ростовщицы, – соврал одержимый, поднимаясь на ноги. – Я просто проходил мимо. Не хотел вам помешать, простите…

«Точнее, не мог вам помешать», – его трясло от злости, но он изо всех сил старался притворяться, что дрожит от страха.

Да, Ахин мог лишь смотреть, как стражники вырезают группу бесов, выполняя некое поручение свыше. Или же он должен был броситься на них? Без оружия, без брони и даже без базовых боевых навыков его нападение на отряд городской стражи приравнивается к самоубийству. Тогда, может быть, стоило попытаться пробудить способности темного духа? Но биться головой о стену, чтобы потерять сознание, – не лучшая идея. И даже если бы получилось вывести из строя какого-нибудь стражника, то удастся ли сделать то же самое с остальными?

«А потом что? На их место придут другие.

Все станет только хуже».

– По поручению феи-ростовщицы? В этой-то помойке? – нахмурившись, произнес бригадир и потянулся к рукояти меча. – Лжешь, мразь.

– Погодите, – остановил его один из солдат. – Кажется, я видел какого-то одержимого у квартала фей во время патруля.

– И?

– Сдается мне, не врет он, – промямлил стражник, немного струхнув под грозным взглядом командира.

 – Ну, одержимых же не так много осталось, я других в городе и не замечал. Кажется, он и есть тот тип из фейского квартала. Попортим имущество, а феи потом от нас не отстанут, они ж за медяк готовы удавиться.

– Проклятье, хватит с меня! – прорычал бригадир, пнул Ахина, резко повернулся и пошел по улице, раздраженно бормоча себе под нос: – Что это за день-то такой, а? Только начался, а уже всякая ерунда творится вокруг. Какие-то указы, возня с вонючими бесами, рабы без дела слоняются по городу… Надоело все.

Накоплю на ферму в Бирне или каком-нибудь хуторе недалеко от столицы, уйду со службы и заживу спокойно.

Дождавшись, когда шаги стражников окончательно стихнут вдалеке, Ахин облегченно выдохнул и потрогал изодранную щеку. Рана уже зарубцевалась, но все еще побаливала.

Разочарование, бессильный гнев и лишнее подтверждение собственной ничтожности – вот и вся награда за проявленное любопытство.