Помраченный Свет

Но вот обратный путь из тайного убежища четырех друзей представлял собой длительное и опасное путешествие с прыжками по скользким камням, попытками нащупать в темноте что-нибудь более-менее устойчивое под ногами и отчаянной руганью во время коротких падений с одного полуразрушенного уступа на другой. В такие моменты можно было только позавидовать силгриму, который обычно перелетал со всяких пристроек и крыш домов, следил за мучающимися друзьями и беззлобно посмеивался над ними.

Впрочем, у гибкой саалеи тоже никогда не возникало особых трудностей со спуском – она спокойно слезала по отвесной стене, на которой даже не было за что зацепиться, и протискивалась практически в любую щель, поддразнивая по пути неловких сонзера и одержимого.

Аели, конечно, весила мало, но аккуратно передавать ее из рук в руки над глубокими трещинами, переносить на себе, шагая по руинам фортификаций, и спускать с высоты в два человеческих роста – испытание даже для сильных и выносливых мужчин, не говоря уж про подвыпивших исхудавших парней, уставших за день от рабского труда.

– Фух, – выдохнул сонзера, наконец ступив на грязную мостовую Темного квартала. – Я аж протрезвел.

– Было не так уж и сложно, – заметил Ахин, пытаясь унять тяжелую отдышку.

– Потому что большую часть пути ее нес я.

Биалот посмотрел на бледнеющее небо и негромко выругался. Юноши не заметили, как ночная темнота растаяла в предрассветном белесом тумане, и вот уже бодрящая влажная прохлада коснулась разгоряченных тел, высасывая остатки сонливости. Спуск занял слишком много времени – спать рабы сегодня уже не будут.

– Ладно, надо пойти домой и успеть съесть что-нибудь до работы, – буркнул Биалот, бросив завистливый взгляд на мирно спящую саалею. – Дотащишь ее сам?

– Дотащу, – Ахин хлопнул друга по плечу.

– Угу. Было бы обидно подохнуть от голода или побоев до того, как мы совершим наш подвиг, – пробормотал сонзера, буквально выплюнув последнее слово.

Он повернулся и торопливо зашагал по улице, обходя кучи вонючего мусора и груды обломков осыпающейся стены.

Одержимый долго смотрел ему вслед, изо всех сил стараясь радоваться тому, что друг будет рядом в ответственный момент. Однако на душе стало как-то погано.