Помраченный Свет

 – Небольшой отряд гатляуров запросто вырежет весь Темный квартал, даже если его несчастные обитатели будут вооружены до зубов, чего, конечно, не может быть. К тому же не факт, что дело дойдет до вооруженного столкновения.

– Допустим, – Вилбер отложил недоеденную половинку яблока. – А если деятельность атланов связана не с темными?

– А с чем, например?

– Любая другая угроза. Серьезная угроза.

– Серьезная угроза не ускользнула бы от нашего внимания, – мягко возразил Абелар. – Здесь именно какая-то мелочь.

Торговые связи всегда доносили едва ли не больше вестей, чем шпионские сети. И если Абелар сказал, что какой-либо серьезной опасности в настоящий момент не существует, то так оно и есть.

– Хорошо. Я передам своим, чтобы были готовы, – недовольно прорычал Вилбер.

Командир гвардии встал из-за стола и пошел к выходу. Остановившись на полпути, он вернулся, забрал недоеденную половинку яблока и затем неторопливо покинул зал.

– Тогда я тоже пойду, – собрался Эберн.

– Епископ Ферот.

– Не слышал о таком.

– Недавно назначили, – Абелар машинально пригладил усы. – Говорят, он идейный, но делу это не повредит. Ты сможешь договориться. Просто поясни, что мы предлагаем свои услуги бесплатно и исключительно из альтруистических соображений ради…

– Ради фальшивого доброго имени и выгоды в перспективе, – бросил через плечо Эберн, направляясь к выходу из зала.

– Ради блага всех созданий Света, – глава Торговой палаты оскалился, обозначив по-кошачьи широкую улыбку. – Наша причина – наша. А атланам дай их причину.

Глава 3: Стена и стены

Друзья – роскошь для порождений Тьмы. Любые дружественные связи рано или поздно растворялись в едком бытии рабов. Побои, голод, холодные ночи, помойный смрад, алкогольное отравление – вот настоящие друзья любого темного, которые ни за что не предадут и не исчезнут.

Забравшись на огромную стену, которая огораживала Темный квартал от остального Камиена, Ахин увидел, что все уже собрались. Крохотная крытая смотровая площадка на стене стала для четырех друзей чем-то вроде личного убежища, в котором можно скрыться от рабской рутины, тоски и несправедливости мира. Только тут, собираясь вместе по ночам, болтая ни о чем и распивая дешевое вино, они могли хоть немного почувствовать себя свободными.