Помраченный Свет

Ибо истинная ценность озаренного мира – светлая душа и чистый ум.

Комендант Темного квартала – должность почетная. Любой епископ, заслужив назначение на этот пост, имел все шансы в будущем стать архиепископом и войти в совет при кардинале Иустине, что фактически являлось пиком власти в империи. О том, чтобы занять место кардинала, никто даже не помышлял – созданиям Света не свойственны карьеризм и тщеславие. Во всяком случае, так принято считать.

Сегодняшнее утро Ферота ничем не выделялось из череды спокойных дней, наставших с той поры, как он принял возложенные на него обязательства по управлению Темным кварталом.

Откровенно говоря, большую часть работы выполнял личный ассистент епископа – клирик Онкан, но в этом не было ничего удивительного, просто каждый делал то, что ему положено. А как так вышло, что Онкану положено работать за коменданта, никто объяснить не мог.

Считал ли сам юный клирик подобное положение дел несправедливостью? Конечно нет. Каждому атлану с малых лет прививали особое мировоззрение, в котором их народ олицетворял вселенское добро, одолевшее зло в лице порождений Тьмы.

Такова философия Атланской империи, и если хочешь приобщиться к великому замыслу Света – трудись.

– Это стоит записать, – решил Ферот. – Будущим поколениям пригодятся мои мысли. Быть может, благодаря им родится великий философ или выдающийся политический деятель. Кто-нибудь вспомнит обо мне с благодарностью.

Посмотрев на огромный шкаф с книгами, Ферот встал из-за стола, сделал несколько шагов к хранилищу вековой мудрости, но замер в нерешительности посреди кабинета.

Немного подумав, атлан повернулся и подошел к окну. Ему открылся вид на причудливую мозаику фортификаций Цитадели, построенных еще во время Вечной войны.

– Быть комендантом Темного квартала – нелегкий труд, – вздохнул епископ, подставив руку под теплые солнечные лучи. – Создания Света от природы наделены наилучшими чертами разумных существ, но суть отродий Тьмы – порок. И именно я должен вести их к Свету.

Быть может, когда-нибудь они смогут искупить свою вину.

«Надеюсь на благоразумие темных? – печально улыбнулся епископ. – Да, пожалуй, я мечтатель. Зло не может быть благоразумным».

Поправив перевязь с выкованным из белого металла мечом, одним из символов епископата, Ферот неторопливо вернулся к столу и посмотрел на чистый лист бумаги. Стоило бы отчитаться о чем-нибудь или придумать новый указ, но никаких идей почему-то не было.