Помраченный Свет

Утраченная прибыль была совсем небольшой, но вину Ахина усугубил тот факт, что он был порождением Тьмы.

«Удавить бы тварь, да поди потом отыщи нового раба, который умеет читать и писать…»

– Что?!

Ахин отлетел от двери, вновь оказавшись посреди коридора, и судорожно ощупал голову. На руках осталась кровь, но боль практически не ощущалась. Впрочем, он был более чем уверен, что, когда сознание вернется в тело, страдания возобновятся с удвоенной силой.

– Значит, я заглянул за дверь Элеро, – вздохнул Ахин.

Ему даже расхотелось возвращаться в жестокую реальность, где его ожидали лишь новые разочарования и унижения. Но судьбе были глубоко безразличны желания одержимого.

Каменная кладка коридора пришла в движение. Ахин почувствовал, как ноги потонули во всколыхнувшейся мостовой. Огромные булыжники принялись методично перемалывать человеческое тело. Они уже добрались до живота. Внутри что-то хрустело и рвалось.

«Надо просто перетерпеть, – мелькнула сквозь иллюзорную боль одинокая мысль. – Не по-настоящему… Это все не по-настоящему!»

Сознание юноши конвульсивно билось в расплющенном черепе. Казалось, мучения никогда не закончатся. Но вот стены с оглушительным грохотом сошлись, и только алые потеки, сочащиеся из щелей кладки, напоминали Ахину о болезненном возвращении сознания в реальность.

Вздохнув, он повернулся и шагнул во тьму, оставив свой труп измельчаться в каменной могиле бессознательного.

Из узкого окна лился мягкий дневной свет, который назойливо щекотал закрытые веки и норовил протиснуться внутрь головы Ахина, чтобы лишний раз напомнить о жуткой боли. Перевернувшись на спину, юноша приоткрыл глаза и слабо застонал, увидев склонившуюся над ним фею.

– Живой? – небрежно поинтересовалась Элеро.

– Похоже на то, – прошептал в ответ Ахин, понемногу приходя в себя.

– Тогда возвращайся к работе. И чтобы больше таких нелепых ошибок не было! Иначе поедешь в Могильник по частям, отродье Тьмы.

«Отродье Тьмы… Да разве ж я виноват, что стал таким?» – тяжело вздохнул юноша, ощупывая липкую от крови левую сторону головы. Повезло, что он более живуч, чем простые люди. Но и смерть – не самый плохой вариант. Всяко лучше, чем то существование, которое влачат силгримы, бесы или непопулярные саалеи. Однако ему, рабу ростовщической конторы, жаловаться было не на что. Относительно.