Помраченный Свет

Но кто он такой, чтобы спорить с фактическим правителем Атланской империи?

– Хорошо, – согласился Ферот. – А что насчет одержимого? Его мы тоже оставим в живых?

Иустин изменился в лице. Глубоко задумавшись, он снова взял из вазы виноградину. Кажется, ту же самую, которою недавно туда и вернул.

– Как я уже сказал, отродья зла не пойдут за старыми лидерами, – медленно произнес кардинал. – А вот за новым…

Епископ нахмурился и покосился на Онкана, как бы задавая вопрос: «Я снова чего-то не знаю?» – но клирик лишь недоуменно помотал головой.

Однако Ферот был уверен, что слышал в голосе кардинала интерес и даже некоторое опасение.

– Вы же не думаете, что слухи о нем правдивы? – неуверенно усмехнулся епископ.

– Я читал о темных духах и знаю, что некоторые из них действительно способны вызывать безумие, играть на потаенных страхах и неприятных воспоминаниях. Точнее, они были на это способны до гибели проклятого Повелителя Тьмы, – Иустин зажал виноградину между пальцами и поднес к глазам, чтобы лучше рассмотреть.

 – Сущности создания Света и отродья зла слились внутри нашего несчастного одержимого. Такое иногда случается, хоть и очень редко. Особенно в наше время.

Кардинал замолчал, увлеченно разглядывая тончайшие прожилки и косточки внутри спелой ягоды.

– Что вы хотите сказать? – нарушил затянувшееся молчание Ферот.

– Я хочу сказать, что слухи о способностях юного темного раба, имя которому Ахин, правдивы, хоть и несколько преувеличены.

– Невозможно. Порождения Тьмы утратили силы, это факт.

– Все верно. Но не могло ли полное слияние темного духа с человеком привести к тому, что синергия их сущностей раскрыла некий потенциал одержимости? Эдакий паразитизм иного уровня. Весьма любопытный и малоизученный феномен… Такова моя догадка. Теория, если хотите.

Епископ хмыкнул и посмотрел на притихшего Онкана. Сейчас бы не помешал какой-нибудь глупый вопрос от того, кому это было бы простительно. Но молодой атлан молчал и слушал, зачарованно следя за виноградиной в руках кардинала.

В присутствии Иустина его как будто подменяли, и многообещающий клирик превращался в бездумного фанатика, жадно впитывающего каждое слово и движение могущественнейшего создания Света.

– Однако, честно говоря, меня беспокоит не сила одержимого, – продолжил кардинал. – Убить его легко. Не будь гатляуры так… заняты, они бы прикончили раба Элеро, а тот не успел бы даже понять, что уже мертв. Люди не смогли с ним справиться, согласен. И понесли потери.