Помраченный Свет

– Да… То есть… наверное…

– Чего ты там мямлишь? Внятно говори.

– Он сказал… Я, конечно, не уверен, но…

– Что?

– Я не совсем понял, – клирик смутился еще сильнее, но все же неуверенно пробормотал: – Он упомянул сущность Света.

– Сущность Света? При чем тут сущность Света? К чему он ее упомянул?

– Я спрашивал о причине нападения сонзера на квартал фей.

– И что? Он сказал, что причина – сущность Света?

– Ну, было не совсем понятно, но мне показалось…

– Что показалось? Говори уже!

– Мне показалось, будто бы он говорил об уничтожении сущности Света.

– Ага, об уни… об… – Ферот поморщился, осознав услышанное. – Что?

– Они пришли, чтобы уничтожить сущность Света, – повторил Онкан, нервно усмехнувшись. – Силгрим явно повредился рассудком, не более.

Епископ прошелся по камере, отлепляя подошвы сапог от залитого кровью и нечистотами пола. Он пытался собрать воедино добытые клириком сведения, но выходил один лишь бред. Однако нельзя же просто оставить их без внимания. Если у абсурдной выходки сонзера имелась абсурдная причина, то в чем же тогда смысл? Ведь у всего должен быть какой-то смысл.

Принято считать, что светлый Повелитель высвободил из своего тела сущность Света, когда почувствовал приближение смерти. В принципе, больше о ней ничего не известно, хотя порой в философских спорах всплывали сомнительные предположения и заведомо неподтверждаемые теории, которые никто не воспринимал всерьез.

Но тогда зачем сонзера напали на квартал фей, и как это связано с сущностью Света? Почему силгрим упомянул ее? Он просто сошел с ума от пыток, или же тут действительно есть какая-то связь?

– Приведи его в чувство, – повелел Ферот.

 – Я хочу с ним поговорить.

– Но… – клирик вновь виновато потупил взгляд. – Он умер.

Епископ глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Вопросы пока что останутся без ответа. А так хотелось побыстрее закончить с этой неразберихой.

– Я просто ждал, пока он… – начал оправдываться Онкан.

– Лучше помолчи.

Ферот подошел к силгриму, оставив всю брезгливость у решетки камеры, схватил его за слипшиеся жидкие волосы и приподнял голову.

Вытянутое лицо порождения Тьмы было сплошь покрыто ссадинами, синяками и аккуратными порезами, вместо глаз – бугристые ожоги, а в разинутом из-за вывернутой челюсти провале рта, обрамленного истрескавшимися тонкими губами, практически отсутствовали зубы. Очевидно, клирик принял меры, чтобы бьющийся в агонии силгрим не вцепился ему в руку или не откусил себе язык.