S-T-I-K-S. Окаянный

Причём звук от парня шёл на вдохе, а не как обычно – на выдохе. Такое, скорее, для кошачьих характерно, но никак не для людей.

Откуда-то сбоку кто-то подхватил угрожающее урчание, и на полянке стало совсем уж неуютно.

Правильно истолковав ситуацию, парень дёрнулся было обратно, но переродившийся успел схватить его за грудки, и в следующий миг впился зубами в неприкрытый бородой участок шеи.

От дикого вопля наверняка эхо загуляло по сопкам, брызнула кровь. До них мне было всего несколько метров, которые в былые времена я преодолел бы одним рывком, но сейчас…

Ковыляй потихонечку – вот наш главный девиз.

Страх и боль придали силы туристу, и он смог оторвать от себя упыря как раз в тот момент, когда я с ними поравнялся. Как по мне – сомнительное достижение, потому что рваная рана стала только больше. Перерождённый потерял равновесие и завалился набок, а побледневший парень отскочил назад, зажимая рукой кровоточащую шею. Всё, это уже не боец, лишь бы жив остался. Его бы топорик мне…

Но времени для смены оружия не оставалось – начинающий монстр довольно резво поднимался на ноги, а там уже и до следующей порванной глотки недалеко.

Моей.

– Лучше лежи, падла! – посоветовал я и, схватив рукоять обеими руками, ткнул скальпелем прямо в тёмный глаз.

Естественно – не попал. Но к счастью, лезвие, пробороздив скулу, всё же съехало в глазницу. На ладони брызнуло горячим, но упыря это нисколько не смутило, с тем же успехом я мог его и ладошкой по щеке потрепать. Раззявив окровавленный рот, он схватился за куртку и потянул меня на себя.

Знакомая тактика. Я и до этого на ногах твёрдо не стоял, а так контроль над равновесием потерял окончательно, и мы дружно рухнули на землю.

Одно хорошо – после падения я оказался сверху. Лично мне так привычней, да и гораздо удобней, кто бы что ни говорил. Скальпель так и остался торчать в глазнице, упершись во что-то, пришлось снова браться за рукоять, но уже одной рукой. Второй, согнутой в локте, я прижал шею перерождённого к земле, не давая ему поднять голову и впиться мне в лицо.

Из раззявленной пасти бывшего туриста тянуло гнилью, зубы клацали так, что хрустела эмаль, но ничего он в своём невыгодном положении сделать не мог. Лишь негодующе урчал и всё крепче сжимал в страстных объятьях, что было мне только на руку. Плевать, как это могло выглядеть со стороны.

Я навалился на рукоять всем своим тщедушным телом и тоже зарычал, понимая, что ещё чуть-чуть, и больше не смогу удерживать голодного упыря.