Резервация

Гай глянул в боковое окно и кивнул. Они находились в чертовой глуши, среди развалин. Он зажег ближний свет и остановился. Левая фара мигнула и погасла. Правой повезло больше – при ударе разбилось лишь стекло.

Гай открыл дверцу.

– Идем?

– Пошли.

На улице похолодало. Стало проще дышать.

«Такая тишина» – подумалось Антону. Он никогда не слышал такой в Голдтауне. Ему представилось, что они с Гаем остались одни на земле. Они и мертвый старик в багажнике. Которого им нужно было зарыть в первой попавшейся дюне.

– Давай, – поторопил Гай.

Они вытащили мешок из багажника и уложили на песок. Антону он показался тяжелее, чем был до этого. Как будто старик прибавил в весе.

Гай взялся за края мешка и оттащил его от дороги, оставляя кривую линию на песке. Вернулся, заметая след ногами.

– Все. Поехали отсюда.

– Мы не похороним его?

Гай устало вздохнул.

– Хочешь его зарыть?

Если его не вытащить из полиэтилена, завтра на жаре его разбарабанит так, что мало не покажется.

Еще через сутки тело внутри превратится в желе. И вонять тут будет уже по-другому. На запах слетятся и сползутся насекомые. Но плотный пакет не подпустит их к телу – полиэтилен будет разлагаться триста лет, Антон сомневался, что в гетто пользовались биоразлагаемыми мешками.

Да, он хотел его зарыть.

Антон глянул в сторону мешка. Ему показалось, что тот шевельнулся. Всего лишь игра воображения. В сумерках постоянно чудится всякая фигня.

– Думаешь, он заслужил после смерти пулю в висок? – спросил Антон.

 – Или гнить в мешке на этой долбаной жаре?

Гай пожал плечами и сел в салон.

– Все в твоих руках, – сказал он и захлопнул дверцу. – Чертов моралист!

Антон направился к мешку. Тот лежал недалеко, в десяти шагах – Гай не особо утруждался – оттащил его к углу развалившегося здания и бросил, как какой-нибудь строительный мусор.

«Я открою мешок, а старик будет лежать там с открытыми глазами» – почему-то подумалось Антону. «Будет смотреть на меня»

Детские страхи.

Монстры под кроватью. Они живут в каждом из нас и ждут своего часа.

Антон видел много смертей. Ту девчушку, которую порезали в переходе – ее ударили ножом сорок раз, а она еще дышала, когда прибыли наряд со скорой. Она умерла у Антона на руках за минуту до того, как выкатили носилки. Содержимое ее сумки было раскидано по всему переходу – грабители поживились двадцатью баксами и пачкой кредиток. Никто так не заслуживал шанса жить, как она. Но она умерла.