Резервация

– Ты думаешь все это череда случайностей?

Гай удивленно глянул на напарника.

– А ты… – он засмеялся, – да брось. Ты думаешь, нас глушат? Перестань. Ты просто устал.

– Куда мы едем? – спросил Антон, откинувшись на спинку кресла. Он, правда, устал. Чертова жара выматывала. И само это место… словно бы забирало силы. Ему хотелось спать.

– Поедем в песчаный квартал, – ответил Гай.

Антон вспомнил занесенные песком развалины домов. И тот странный памятник серпа и молота, вызвавший в нем тревогу.

– У нас в багажнике труп, – напомнил Гай.

 – Надо бы от него избавиться.

– Ты обещал его похоронить.

Гай фыркнул. Но промолчал. Вечно его напарник прикидывался совестью. Если б та могла выбраться из Гая и сесть рядом, она бы выглядела именно так.

Мертвяк был им нужен! Теперь надобность в нем отпала. Все! Нужно бросить его где-нибудь на задворках резервации и забыть. Как сказал патологоанатом – эти люди никому не нужны. За ними никто не приходит. Возможно, он и вовсе не заслуживал человеческих похорон.

Этот старик в мешке. Может быть, он был одним из тех, кто посещал Вавилоны…

«Ты стрелял в него, Гай, – устало подумал Антон. – Ты должен его похоронить… Иначе он будет сниться тебе. Как снится гетто. И тот, кого ты оставил здесь…»

Гай никогда не рассказывал о прошлом. Но догадаться было несложно. Этот мир похож на дорогой супермаркет, где за все приходится платить. Иногда плата слишком высока. Иногда это все, что у тебя есть.

Антон закрыл глаза. И в белой обжигающей пустоте к нему пришло нечто страшное.

Оно стояло напротив и тянуло к нему высохшие от жара руки. Длинные пальцы, словно свитые из стальных тросов, касались его лица. И от этих прикосновений у Антона ныли зубы. Так, что хотелось выть. Бить себя по деснам, расшибая их в кровь. И когда он уже сжал кулаки, руки отпустили его лицо. И он увидел протянутую ему ладонь.

«Что ты забыл?»

На ладони лежала смятая упаковка от гамбургера. В жирных пятнах, с улыбкой уродского клоуна.

Антон открыл глаза.

– Ты спал, – посмотрев на напарника, заметил Гай.

– Надо же…

За окнами ничего не изменилось. Солнце все так же жгло развалины гетто.

– Ты говорил во сне.

– Вот как?

– Да. Я подумал ты голодный. Бормотал что-то про гамбургеры.

«Гамбургеры! – Антон стукнул себя по лбу. – Гамбургеры и стаканчики с газировкой!»

Как он мог забыть?

Он сорвал рацию

– Диспетчер, прием!? Это Радваньски, прием!

Его не услышали. Эфир полнился белым шумом.