Непутёвый Демон. Книга 2

Самостоятельно я перевёл фразу некромансера как «он про?клят», но слово там было совершенно другое. Речь шла вовсе не про обладателя антипода Дара богов – Проклятого, а о чём-то вроде недуга. Скорее всего, магического. Оставалось лишь надеяться, что я правильно уловил общий смысл. Если так, то плохо мне вовсе не от разряда, а от другого заклинания, которое повесили на меня в суматохе.

Но теперь хотя бы понятно, почему целители так и не смогли привести моё тело в порядок. Они лечили внешние проявления, а не причину.

Что бы там ни делал сейчас Фест, мне стало немного лучше. Перед глазами потихоньку прояснилось, и я обнаружил себя в полусидячем положении под каменной стеной. Ноги по-прежнему не ощущались, а вот обожжёнными руками получилось немного шевельнуть. Хотя толку от них в таком состоянии…

Даже хорошо, что чувствительность пропала напрочь, иначе болело бы адски. Уж я-то знаю.

Рядышком точно в такой же позе привалилась к стене Криста. Бело-голубые волосы рассыпались в беспорядке, глаза закрыты, но вроде бы дышит.

Уже хорошо – с таким бесчеловечным проводником никогда не знаешь, чего ожидать. Зачем она ему вообще понадобилась с его возможностями? У меня на этот счёт были самые серьёзные опасения, но я их старался гнать прочь из головы.

Мы остановились на привал посреди широкого коридора, освещаемого за счёт мерцания множества мелких кристаллов, вмонтированных в потолок. По высоте он значительно уступал прошлым катакомбам, да и в целом отделка вокруг выглядела совершенно другой.

Стены вымощены чем-то вроде плиточной мозаики с точно такой же инкрустацией, как и на потолке, только большую часть камней кто-то бессовестно выковырял. Пол тоже отличался, больше напоминая кафель, чем шлифованный камень.

А ещё здесь был совершенно другой воздух. Более сухой и горячий, без всякой затхлости. С одной стороны наш коридор оканчивался расписным арочным входом в какое-то тёмное помещение, а с другой он уходил до Т-образного перекрёстка. Надо полагать, оттуда мы и пришли сюда, а точнее – Фест принёс нас, как кульки из магазина.

Сам преподаватель уже успел где-то приодеться, облачившись в белоснежные брюки и рубашку имперского кроя, но без знаков различий. Я не заметил на одежде ни единого грязного пятнышка, отчего она больше напоминала погребальный наряд. А вот обувью он почему-то пренебрёг, оставшись босиком.

Наверняка у него где-то поблизости от саркофага имелся собственный схрон, на случай пробуждения.