Пару штрихов тому назад

– Значит, ни врагов, ни конкурентов? – переспросил детектив.

– Умоляю вас, какие конкуренты, какие враги! – Иварс снова отвернулся и говорил, глядя в окно. – Я бы, наверное, знал об их существовании, уж как-нибудь они давно бы себя выдали. Ведь так?

Александр перестал записывать. Он упорно искал ниточку, за которую можно уцепиться, начиная расследование. Такой странный случай был в его практике впервые. Действительно, внешне все выглядело как ритуальное убийство: свастика, нарисованная кровью, рукоятка шила, воткнутого практически в самое сердце, отсутствие каких-либо следов и мотивов.

– Скажите, Иварс, а с вами в последнее время не происходило ничего странного, не узнали ли вы чего-то такого, о чем стыдитесь, стесняетесь или просто не хотите мне говорить? – Александр решил действовать напрямик. – Я не полицейский, мы говорим не для протокола, и мне хочется выяснить, что вас так беспокоит.

– Это все пустяки, моя фантазия, – начал Иварс, но детектив его оборвал:

– Никаких пустяков не бывает в таких делах. Да и если это пустяк, зачем его скрывать?

Иварс нервно взглянул на дверь: Айта, судя по всему, занималась своими делами. Но на всякий случай он решил говорить тише.

– Понимаете, после гибели дочери, на следующий день или через несколько дней, я уже не помню точно, у себя в кармане я нашел небольшой букет, сплетенные дубовый лист и ромашка, знаете, что-то подобное делают на Лиго.

Александр внимательно слушал. Он даже не записывал, а именно слушал, стараясь вникнуть в то, что ему говорит, бледнея, вполне успешный и лишенный предрассудков взрослый человек.

– И почему вас это смутило? – спросил детектив.

– Сначала я не придал этому особого значения, решил, что кто-то подсунул, тем более Анну убили как раз на следующее утро после Лиго. – Иварс перешел практически на шепот. – Но вчера утром я поехал туда, в ту квартиру, найти кое-какие книги, у меня там небольшая библиотека, многие книги я храню именно там.

– Не волнуйтесь вы так, Иварс, постарайтесь успокоиться и рассказать, что случилось потом, после того как вас стало преследовать чувство присутствия кого-то постороннего. – На всякий случай Александр тоже говорил очень тихо.

– Простите. – Иварс глубоко вдохнул.