Пару штрихов тому назад

Бедный Гунарс – что теперь будет с ним? Он так надеялся, что сестра станет со временем ему хорошей помощницей.

– Ты хочешь сказать, что будет с нами со всеми?

– Ты прав. Такими, как раньше, мы уже никогда не будем. Все изменилось. Все. Ладно, давай собираться – нас уже ждут.

Айта заботливо вымыла две чашки и тарелку, оставшиеся от их скромного завтрака, протерла стол. Только сейчас, собираясь, она заметила, что на полках и тумбочке в коридоре давно не вытирали пыль.

– Иварс, что это? – спросила она, стоя с тряпкой в одной руке и с букетиком из цветка ромашки и дубового листа в другой.

– Не праздновал. Нашел в кармане и положил тут как раз в тот день.

– Иварс, но посмотри, он совсем свежий!

– Правда?

– Как знаешь. – Айта давно привыкла к странностям Иварса, к тому, что он может забыть абсолютно все. Только про себя подумала о том, что праздновать Лиго и забыть об этом – уже, пожалуй, слишком. Но тут же вспомнила об Анне. – Точно, поэтому.

– Ты что-то сказала? Я готов ехать, у нас сегодня встреча с Викторасом, критиком, я тебе о нем рассказывал, замечательный персонаж. Думаю, он уже добирается из аэропорта – так и есть.

Иварса прервал телефонный звонок.

– Sveiki, Viktoras. Ja, labi. – Иварс изменился в лице. – Айта, поторопись, он взял такси и будет у нас через полчаса.

Как и предсказывал Иварс, едва они поднялись по мраморной лестнице в офис, в дверях показался высокий загорелый мужчина с аккуратной бородой, всем видом и одеждой показывающий окружающим свою интеллигентность и то, что он действительно тот, за кого себя выдает.

Викторас Лиепиньш был известным и в чем-то даже скандальным литературным критиком. Критиковал он часто и по разным поводам. Подопечным Иварса от него доставалось, но никто не жаловался: попасться на перо к Лиепиньшу – это значило быть замеченным. А внимание в литературной среде ныне ценится больше, чем собственно прочтение произведений, – Иварс прекрасно понимал это и никогда не возражал, когда в очередной раз читал в каком-нибудь журнале разгромную колонку, ведь уже на следующий день звонили из издательства сообщить, что тираж распродан и требуется договор на допечатку.

– Иварс, прими мои соболезнования по поводу дочери. – Викторас был всегда в курсе всех событий. – Если я чем-то могу помочь, то обращайся, сделаю все зависящее от меня.

– Спасибо, спасибо тебе.

Зашумела кофеварка.