Пару штрихов тому назад

Лиго-лиго! А не мало ли счастья? Счастья – креста Лаймы, с которым шагаешь по тропинке жизни.

III

– Иварс, умоляю тебя, приезжай сейчас же. – Голос Айты дрожал, такой испуганной Иварс ее не помнил.

– Девять утра, Айта…

– Анна. При имени дочери Иварс почувствовал, как что-то укололо в левом плече и сразу отпустило.

– Приезжай, случилось страшное.

– Что такое? – Иварс вскочил, прижав плечом к уху телефонную трубку. Телефонный аппарат с грохотом упал с тумбочки на паркет. – Айта, ты слышишь меня? Я должен знать, что произошло с Анной.

Ты слышишь?

– Слышу, Иварс, слышу. Она убита. Понимаешь?

– Что? Что ты сказала?

– Иварс, пожалуйста, приезжай, мы дома. – Айта тяжело задышала и повесила трубку.

«Убита, убита», – вертелось в голове Иварса, но представить себе такое – это означало бы признать, что все действительно так. Дочь, его дочь – убита. «Нет, нет, она ошиблась, с ней самой что-то не в порядке, я сейчас приеду и выяснится именно это, точно». – Иварс с трудом натягивал брюки, открыл шкаф, взял первую попавшуюся рубашку и надел ее, даже не задумываясь о том, что фланелевая в крупную клетку посредине лета – не самая лучшая идея.

– Где же ключи? – спросил сам у себя Иварс и сунул руки в карманы. В одном он нащупал связку ключей, из другого, к своему удивлению, достал ловко сплетенные между собой ромашку и дубовый лист. Он с яростью бросил смятый и увядший букетик на тумбочку.

Путь в Олайне занял десять минут. Иварс мчал под сто километров в час и про себя повторял только одно: «Убита».

На одном из перекрестков он притормозил для того, чтобы отыскать в бумажнике ее фотокарточку, едва взглянуть на нее и снова спрятать.

– Анн, моя Анн… – Странно, но, будучи абсолютно уверенным, что Айта не в себе и с Анной все в порядке, Иварс чувствовал неладное. Тревога подкрадывалась, как будто охотилась. Вот она затаилась, для того чтобы выждать пару минут, пока Иварс припаркует машину, пройдет мимо двух цветочных горок к большому кирпичному дому, где сам когда-то жил.

Подойдет к подъезду, рванет на себя дверь, затем вторую, побежит по лестнице на третий этаж, не дожидаясь лифта. И настал момент: тревога и ужас нападают, хватают, и совладать с ними теперь уже невозможно. Они взяли верх.

– Иварс Петерс? – спросил Иварса стоявший в дверях квартиры молодой полицейский.

– Да. – Иварс остановился, пытаясь справиться с тревогой и сердцебиением. Но слов полицейского он не слышал.