Арматура

На самом деле, Кирилл вообще не хотел никуда ехать, просто ему было непонятно, что ждёт за дверью карантина. Что там за компания? Поймут ли его? Получится ли блистать, как он привык? Он надеялся, что начальник отряда разрешит заниматься пением, может быть, танцами. Бывают в тюрьме танцы?

Лёха замер, сидя на стуле, глядя в окно на глухой серый забор. Даня ходил из угла в угол, шевелил губами, иногда улыбался.

– Давай-ка в шахматы сыграем, пупс? – внезапно предложил Богданович. В детдоме заставляли учиться играть в шахматы, Кирилл умел.

Он согласился, и блатной, обыграв его три раза подряд, усмехнулся презрительно и бросил игру. Ушёл из комнаты.

– Может, хоть телек включим? – Кирилла угнетала тишина. Никогда ещё в его жизни не было столько концентрированной тишины. Лёха молчал. Так они и сидели. Заходил Богданович, делал круг по Пэ-Вэ-эРке и снова уходил.

*

Михаил Александрович твёрдо помнил, что не волен выбирать прибывающих осуждённых, но может выбирать своих старших помощников. Знал свое право карать и миловать, подвергать опале или приближать к себе.

С Мезиным Беляев старался говорить с глазу на глаз, про себя называя его советником, а его помощников-бугров, с которыми, в основном, общался и ставил задачи сам Никита – «капорежимэ», на итальянский манер. Таким образом, начальник отряда учил пацанов беречь информацию, умело распоряжаться ею.

Заглянув, как заведено, в девять вечера в кабинет, Никита спросил, нужен ли актив отряда или разговор будет, как обычно, с глазу на глаз.

– Сегодня расширенное заседание, но без Кузнецова, – решил Михаил Александрович.

Через минуту с Никитой вошли Тёма Адер, Митя Лабенский и Витя Весельчак. Стало ясно, что характер беседы будет особый, стукач приглашён не был.

– Вы знаете, обычно мы беседуем с Никитой наедине, – начал Беляев. – Но сегодня именно что совещание, мне нужны ваши головы – память и ум.

Парни понимающе закивали, сидя на краешках казённых табуретов.

– Начнём с тренировочки. У вас должны быть сведения о каждом отбывающем наказание человеке в отряде.

Никита, расскажи мне, например, о Мите Лабенском.

– Лабенский, – Мезин кашлянул, повёл глазами, собираясь с мыслями. – Дмитрий Львович Лабенский, он же Митя. Актив отряда. Интеллектуал. Книгочей. Митя многословен, склонен мудрить и оттого часто ошибается. Пользуется уважением у пацанов, любит помогать, в основном, советами. Умеет добыть информацию, не умеет распоряжаться. Что ещё? Рост почти два метра, носит очки, лицо овальное.