Арматура

– Подельник мой, Саня Жданов, вперёд меня уехал. Пацан надёжный, не фраер. Говорят, на малолетке главным бугром сидит Никита Мезин. Красный беспредельщик. Пацанов порядочных ломает.

– Дичь! – поёжился Лёха, в воровской романтике он не смыслил.

– Воры на тюрьме, когда меня инструктировали, – Богданович «козой» ткнул себя в грудь, сделал «актёрскую» паузу. – Воры говорили мне, что на малолетке ни связи, ни браги, ни людского, ни общего. Ничего, короче, власть сотрудников, а смотрящий Никита всех ломает, заставляя унитазы лизать.

У Лёхи в животе что-то провернулось, затошнило. Наверно, укачало.

– В нашем СИЗО такого не рассказывали, – Зыков еле справился с дрожью в голосе.

– А ты с сутёвыми пацанами говорил? По сути? Или вату прокатал на тюрьме всю дорогу? – Богданович посмотрел в упор на Зыкова спокойными стального цвета глазами.

– Я не придерживался, – промямлил Зыков. – Всего лишь по-пьяни одного мажорчика пристукнул случайно. Дали четыре с половиной. Еду, куда везут. Вообще, я только, проведя месяц в камере, узнал, что СИЗО и тюрьма это одно и то же.

Третий парень – кареглазый, пухленький очкарик, какой-то весь игрушечный, похожий на пупса – отмалчивался. Среагировал только на «мажорчика», бросив быстрый взгляд из-за плеча на Зыкова. Быстрый, но не настолько, чтобы Богданович не заметил.

– Слышь, незнакомец, ты кто по жизни?

– Это капец, – пробормотал, качая головой «незнакомец», поправил очки.

– Мне снова тебя спросить?

– Угомони таланты, я, когда захочу, тогда и буду с тобой говорить, – резко обернувшись, звенящим тенорком отрезал «пупс».

– Ладно, как звать-то?

– Кирилл Мамонтов, – парень протянул ладошку, придвинулся ближе и «застрочил», как из автомата. Похоже, он только и ждал повода вступить в разговор.

– Два года назад я сбежал из детдома и рванул в столицу. Я неплохо пою – учился. И танцую классно, тоже занимался.

– Это чё такое? – нахмурился Даня.

– Это когда переодеваешься в какого-нибудь персонажа, танцуешь, поёшь. Сейчас в столице это бомба! Бешеные деньги платят.

– Тебя за это посадили? – спросил Богданович.

– Поверь, братан, – Мамонтов театрально положил ладошку на плечо смотрящему. – Деньги не пахнут, особенно большие.