Солнце на краю мира

Ави со сроками обычно не ошибается. Написал Платону – у того все было готово; он дожидался Гарри, чтобы прогнать все наверняка на «боевой» двухпроцессорной машине. Платон и остальные подопечные Джорджика обычно находят горстку собственных дурацких ошибок после первого тестирования, поэтому им нужно дать время.

Пишу Дэвидсону, чтобы сходил на перерыв, но к десяти часам был на работе и тестировал новый образец до победного. Как, кстати, дела с тестированием остальных функций? Нашел, говорит, пару мелочей (и сделал мне великое одолжение, что не прекратил тестирование, как того требует его, Дэвидсона, регламент), но алгоритмисты уже в курсе и быстро поправят.

Засунь себе свой регламент кое-куда, подумал я, отложив планшет.

Откинувшись на спинку стула, я полез в телефон, чтобы написать последнее, самое важное сообщение. Отыскал в контактах Марка Фрайда и отправил ему: «Марк, привет. Твои лекарства оказались не нужны. Совсем!»

Давненько я ему не писал и не звонил, стоило бы ради приличия узнать, как дела… Прокрутил историю сообщений и увидел, что предыдущий наш с ним разговор был больше года назад и состоял из пары «приветов».

Ну я и свинья! Разве можно так с друзьями?.. Должно быть, и не вспомнит, что конкретно подразумевается под безобидными «лекарствами».

*

Пасмурным субботним днем в марте 2401 года мы проспали с Мари до полудня, часов четырнадцать кряду, и, проснувшись, еще с час не желали выбираться из постели. В оконных рамах волком завывал ветер, а за окном лил мелкий, мерзенький такой дождь.

Лежа под пуховым одеялом, я кожей чувствовал, как там противно и холодно, все в огромных лужах, а вдоль улиц тащатся, как лемминги, люди с поломанными зонтами и промокшими ботинками, переходят вброд ручьи, ступая на каблуки, выставляют зонты поперек ветра, только все это тщетно.

Лишь тот факт, что сейчас март, а скоро будет апрель и май, придавали смысл сегодняшнему дню. Мы с Мари представляли, что спустя всего месяц в такое же воскресенье в окно будет светить наше огромное обжигающее солнце, и мы наденем шорты и пойдем в «Ля Рошель» на поздний завтрак.

Предаваясь этим фантазиям, мы кутались с ней под одеялом, и совершенно неохота было вылезать.

Безапелляционно заставил подняться внезапный звонок в дверь. В столь неурочный час мы, конечно, не ждали никого, разве что страхового агента или продавца каких-нибудь пылесосов. После ядерной войны в живых останутся тараканы и страховые агенты, сказал как-то раз Деев, проглатывая очередной «Б-52».