Солнце на краю мира

Не распространяйся, что он приходил, хорошо?

– Тур, пожалуйста!.. – немедленно забеспокоился он. – Что там еще стряслось? Дженнифер в курсе?

– Артем, не ной, я все разрулю сам, – оборвал я. – От тебя требуется только молчать. Ты в состоянии молчать?

– Да, – простонал он. – Но почему Дженнифер не в курсе? Что бы там ни было, поручи это ей, ты меня пугаешь…

– Позже сообщу ей. Я ей пока не доверяю, так и знай.

Он проблеял что-то негодующее и отключился. Видите ли, какой бедненький, тяжело ему, когда все вокруг приносят плохие новости.

*

Наконец, я отбросил планшет, протер рукавом лоб, а заодно и экран терминала, на котором оставался налет седины от огнетушителя, и приступил к тягостным думам. Думы были тягостными по простой причине: проблема, приведшая к аварии – инженерная. А значит, сколько ни отлаживай свою программу, результат не улучшится. Это еще в первый раз стало ясно, когда отладчик ошибок не выдавал, а на «боевом» запуске случился песок.

А на инженерный уровень мне лезть толку мало. Я про него ничего не знаю, отлаживать не умею, да и исправить не смогу. Ну, обнаружу примерные условия ошибки, а дальше Новшек и команда неделю будут ее локализовывать и две недели перепаивать микросхему…

Оставалась призрачная надежда, что обнаружу какую-нибудь сущую глупость наподобие той, из-за которой утром образовался песок. И снова напишу макрос. Но тут должно сойтись многое: я, не смыслящий ни бельмеса в физическом устройстве наших микросхем, должен ошибку отыскать; она должна оказаться обходимой, а путь обхода – простым, чтобы до завтра я успел его воплотить.

Я взглянул на дыру и приуныл. Пространство искривилось по эллипсоиду… Это тебе не лишний inc. Дэвидсон отлавливал подобные ошибки сто лет назад на первой серии наших аппаратов, и тогда же они были искоренены с помощью аппаратных проверок… Но вот, искривление пошло по гребаному эллипсоиду, и ни одна аппаратная проверка не сработала! Электронику не взволновали ни километровые расстояния, ни адский расход энергии.

Моя программа использует все, на что способен Porta. Разумеется, жемчужина его таланта – изменение строения атомов и молекул, ASA и MSA, дай бог Дэвидсон нам их не «зарежет». Есть функции анализа вещества, вплоть до субатомного уровня. Об этих функциях даже Опалян в курсе, и они давно оттестированы.